Смолк Василий Борисыч, а сам про себя подумывает: «Ничего нé видя, ровно медведь на дыбах заревел; что ж будет, как про все он узнает?.. Ох, Господи, Господи!.. Возвратихся на страсть, егда ýнзе ми терн, беззаконие познах и греха моего не покрых!..»
— Я не знаю, — отвечал Вронский, — отчего это во всех Москвичах, разумеется, исключая тех, с кем говорю, — шутливо вставил он, — есть что-то резкое. Что-то они всё на дыбы становятся, сердятся, как будто всё хотят дать почувствовать что-то…
— Коли ты царь, — промолвил с расстановкой Чертопханов (а он отроду и не слыхивал о Шекспире), — подай мне все твое царство за моего коня — так и того не возьму! — Сказал, захохотал, поднял Малек-Аделя на дыбы, повернул им на воздухе, на одних задних ногах, словно волчком или юлою — и марш-марш! Так и засверкал по жнивью. А охотник (князь, говорят, был богатейший) шапку оземь — да как грянется лицом в шапку! С полчаса так пролежал.
И, не рассуждая далее о королевской тугоухости, не спросив разрешения короля, граф опустил забрало, рывком поднял на дыбы коня и дал ему шпоры, в несколько скачков догоняя первую пятёрку рыцарей охраны.
Рысаки, испуганные толпой, стали подниматься на дыбы и храпеть, так что кучер не мог совладать с ними.
Главарь, внезапно ставший бандитом-одиночкой, поднял коня на дыбы и рухнул на землю.
И, не рассуждая далее о королевской тугоухости, не спросив разрешения короля, граф опустил забрало, рывком поднял на дыбы коня и дал ему шпоры, в несколько скачков догоняя первую пятёрку рыцарей охраны.