Крестясь и поминаючи покойницу, низкими поклонами поблагодарив хозяев, тихо народ разошелся. Чапуринские стряпухи убрали посуду, работники столы и скамьи на двор унесли; улица опустела… По сеням, по клетям да по сенницам улеглись
мужики и бабы деревни Осиповки поспать-отдохнуть после сытного обеда. Девки с ребятишками — в лес по грибы да по ягоды. Пришлые поминальщики, направляясь к своим деревням, разбрелись по разным дорогам.
Неточные совпадения
Живет заволжанин хоть в труде, да в достатке. Сысстари за Волгой
мужики в сапогах,
бабы в котах. Лаптей видом не видано, хоть слыхом про них
и слыхано. Лесу вдоволь, лыко нипочем, а в редком доме кочедык найдешь. Разве где такой дедушка есть, что с печки уж лет пяток не слезает, так он, скуки ради, лапотки иной раз ковыряет, нищей братье подать либо самому обуться, как станут его в домовину обряжать. Таков обычай: летом в сапогах, зимой в валенках, на тот свет в лапотках…
Стары старухи
и пожилые
бабы домовничали; с молитвой клали они мелом кресты над дверьми
и над окнами ради отогнания нечистого
и такую думу держали: «Батюшка Микола милостливый, как бы к утрею-то оттеплело, да туман бы пал на святую Ердань, хлебушка бы тогда вдоволь нам уродилось!»
Мужики вкруг лошадей возились: известно, кто в крещенский сочельник у коня копыта почистит: у того конь весь год не будет хромать
и не случится с ним иной болести.
Отец Никифора, Захар Колотухин, пряжу скупал по Ячменской волости, где не только
бабы да девки, но
и все
мужики по зимам за гребнем сидят.
Бабы отирали слезы,
мужики гладили бороды, ребятишки, выставленные вперед, разинув рот, удивленными глазами смотрели на игуменью
и на сидевших вокруг нее инокинь.
Почесал иной мужик-сирота затылок, а
бабы скорчили губы, ровно уксусу хлебнули. Сулили по рублю деньгами — кто чаял шубенку починить, кто соли купить, а кто думал
и о чаре зелена вина. А все-таки надо было еще раз земной поклон матушке Манефе отдать за ее великие милости…
— Это так точно, — отвечал Алексей. — Много их, всяких этих сект, значит… Вот хоть бы наши места взять: первая у нас вера по беглому священству, значит, по Городецкой часовне, покрещеванцы тоже бывают, есть по Спасову согласию, поморские… Да мало ли всех!.. Не сосчитаешь… Ведь
и пословица есть такая: «Что
мужик — то вера, что
баба — то устав».
Межипарье [Межипарье — пора между весенними
и летними полевыми работами от конца посевов до начала сенокоса.] приспело, вывезли
мужики на паровые поля, сколько у кого накопилось, навозу, двойчатыми железными вилами
бабы по всей полосе раскидали его, чтоб лежал ровненько — уродил хлеба полненько…
Работники, деревенские
мужики,
бабы, девки
и подростки гурьбой привалили к уличным столам
и суетливо, но без шума, безо всяких разговоров, заняли места в ожиданьи чары зелена вина, кутьи, блинов, киселя
и иного поминального брашна.
Стары люди за верное сказывают, что прежде Петровок
и в зáводях не было; вы,
бабы, скопи-домок, тот пост у Господа вымолили; вы,
бабы, жалобились: без летнего-де поста ни масла, ни другого молочного запасти нельзя, все-де молоко
мужики с ребятишками выхлебают…
Рябая звонариха поголосит-поголосит да опять за свою работу — в набат колотить. Заслышав тревогу, прибежали
мужики,
бабы из Ронжина, из Елфимова
и других недальних деревень.
Ел человек мало, пил осторожно и говорил самые обыкновенные слова, от которых в памяти не оставалось ничего, — говорил, что на улицах много народа, что обилие флагов очень украшает город, а
мужики и бабы окрестных деревень толпами идут на Ходынское поле.
Дня через три картина бледнела, и в воображении теснится уже другая. Хотелось бы нарисовать хоровод, тут же пьяного старика и проезжую тройку. Опять дня два носится он с картиной: она как живая у него. Он бы нарисовал
мужика и баб, да тройку не сумеет: лошадей «не проходили в классе».
Неточные совпадения
Прощай, свидетель падшей славы, // Петровский замок. Ну! не стой, // Пошел! Уже столпы заставы // Белеют; вот уж по Тверской // Возок несется чрез ухабы. // Мелькают мимо будки,
бабы, // Мальчишки, лавки, фонари, // Дворцы, сады, монастыри, // Бухарцы, сани, огороды, // Купцы, лачужки,
мужики, // Бульвары, башни, казаки, // Аптеки, магазины моды, // Балконы, львы на воротах //
И стаи галок на крестах.
Так как подобное зрелище для
мужика сущая благодать, все равно что для немца газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна,
и в деревне остались только старые
бабы да малые ребята.
— Слышь,
мужика Кошкарев барин одел, говорят, как немца: поодаль
и не распознаешь, — выступает по-журавлиному, как немец.
И на
бабе не то чтобы платок, как бывает, пирогом или кокошник на голове, а немецкий капор такой, как немки ходят, знашь, в капорах, — так капор называется, знашь, капор. Немецкий такой капор.
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же общество может быть между мужичьем? Здесь все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь —
и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что ни попадется, все это или
мужик, или
баба. За что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою?
А между тем в хозяйстве доход собирался по-прежнему: столько же оброку должен был принесть
мужик, таким же приносом орехов обложена была всякая
баба; столько же поставов холста должна была наткать ткачиха, — все это сваливалось в кладовые,
и все становилось гниль
и прореха,
и сам он обратился наконец в какую-то прореху на человечестве.