Неточные совпадения
— Ну как братнино-то письмо да в судейские руки попадет! — по
малом времени зачала горевать игуменья. — По такому делу всякий клочок в тюрьму волочет, а у приказных людей тогда и
праздник, как богатого человека к ответу притянут… Как не притянуть им Патапа?.. Матерóй осетер не каждый день в ихний невод попадает… При его-то спеси, при его-то гордости!.. Да легче ему дочь, жену схоронить, легче самому живому в могилу лечь!.. Не пережить Патапу такой беды!..
Как
малое дитя, радовалась Фекла Абрамовна, что и кулич-то ее стряпни удался к светлому
празднику, и пасха-то вышла сладкая да рассыпчатая, и яйца-то на славу окрасились.
— Ох, уж и Никита-то Васильич твои же речи мне отписывает, — горько вздохнула Манефа. — И он пишет, что много старания Громовы прилагали, два раза обедами самых набольших генералов кормили,
праздник особенный на даче им делали, а ни в чем успеха не получили. Все, говорят, для вас рады сделать, а насчет этого дела и не просите, такой, дескать, строгий о староверах указ вышел, что теперь никакой министр не посмеет ни самой
малой ослабы попустить…
— Вам бы к Петрову-то дню нашу обитель посетить, Марко Данилыч, — с низкими поклонами стала звать его мать Аркадия. —
Праздник ведь у нас, храм… Опять же и собрание будет… И Дунюшка бы повидалась с подругами… Приезжайте-ка, право, Марко Данилыч… Что вам стоит? До ярманки еще без
малого месяц — управитесь… Давно же и не гостили у нас… А уж как бы матушку-то обрадовали… Очень бы утешили ее.
Отведя
праздник, вдруг распорядимся —
меньше бы разговоров было да пересудов.
Неточные совпадения
«А что у вас в селении // Ни старого ни
малого, // Как вымер весь народ?» // — Ушли в село Кузьминское, // Сегодня там и ярмонка // И
праздник храмовой. — // «А далеко Кузьминское?»
Но он предпочел бы серый день, более сильный ветер, больше пыли, дождь, град —
меньше яркости и гулкого звона меди,
меньше —
праздника.
Сидит такой у нас один, и приходит к нему жена и дети, мал мала
меньше… Слез-то, слез-то сколько!.. Просят смотрителя отпустить его на
праздник, в ногах валяются…
Когда жили в городе, мы каждый день учились, только по воскресеньям и по
праздникам ходили гулять и играли с братьями. Один раз батюшка сказал: «Надо старшим детям учиться ездить верхом. Послать их в манеж». Я был
меньше всех братьев и спросил: «А мне можно учиться?» Батюшка сказал: «Ты упадешь». Я стал просить его, чтоб меня тоже учили, и чуть не заплакал. Батюшка сказал: «Ну, хорошо, и тебя тоже. Только смотри: не плачь, когда упадешь. Кто ни разу не упадет с лошади, не выучится верхом ездить».
Ели они, как всегда по
праздникам, утомительно долго, много, и казалось, что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях. Как-то не верилось уже, что всё это они делали серьезно и что им трудно плакать. И слезы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро, становились привычны мне, всё
меньше возбуждали меня, всё слабее трогали сердце.