Неточные совпадения
— Молви отцу, — говорил он, давая деньги, — коли нужно ему на обзаведенье, шел
бы ко мне — сотню другу-третью с радостью дам. Разживетесь, отдадите, аль по времени ты заработаешь. Ну, а
когда же работать начнешь у меня?
С крещенского сочельника,
когда Микешка вновь принят был зятем в дом, он еще капли в рот не брал и работал усердно. Только работа его не спорилась: руки с перепоя дрожали. Под конец взяла его тоска — и выпить хочется и погулять охота, а выпить не на что, погулять не в чем. Украл
бы что, да по приказу Аксиньи Захаровны зорко смотрят за ним. Наверх Микешке ходу нет. Племянниц еще не видал: Аксинья Захаровна заказала братцу любезному и близко к ним не подходить.
Как-то само собой вышло, а
когда началось и с чего началось, никто
бы не сумел и ответа дать.
— Дошлый же ты человек, Яким Прохорыч, — молвил Патап Максимыч,
когда опасность миновалась. — Не будь тебя, сожрали
бы они нас.
После Ерофеева дня,
когда в лесах от нечисти и бесовской погани станет свободно, ждет не дождется лесник, чтоб мороз поскорей выжал сок из деревьев и сковал
бы вадьи и чарусы, а матушка-зима белым пологом покрыла лесную пустыню.
Так, начало пазорей,
когда на северной стороне неба начинает как
бы разливаться бледный белый свет, подобный Млечному Пути, зовется отбелью или белью.
Когда сильно играющие столбы сопровождаются перекатным треском и как
бы громом — это называется сполохами.
А побывали
бы вы, господа купцы, в ветлужских верхотинах у Верхнего Воскресенья [В Ветлужском крае город Ветлугу до сих пор зовут Верхним Воскресеньем, как назывался он до 1778 года,
когда был обращен в уездный город.
— Больно вот налегке ходит, — ворчала ключница, постилая на лежанку толстый киргизский войлок. — Ты
бы, Марьюшка,
когда выходишь на волю, платок
бы, что ли, на шею-то повязывала. Долго ль простудить себя? А как с голосу спадешь — что мы тогда без тебя будем делать?
Когда мы виделись с вами, матушка, последний раз у Макарья в прошедшую ярмарку в лавке нашей на Стрелке, сказывал я вашей чести, чтобы вы хорошенько Богу молились, даровал
бы Господь мне благое поспешение по рыбной части, так как я впервые еще тогда в рыбную коммерцию попал и оченно боялся, чтобы мне в карман не наклали, потому что доселе все больше по подрядной части маялся, а рыба для нас было дело закрытое.
— Из окольных, — ответила Манефа. — Нанимал в токари, да ровно он обошел его: недели, говорю, не жил — в приказчики. Парень умный, смиренный и грамотник, да все-таки разве можно человека узнать,
когда у него губы еще не обросли? Двадцать лет с чем-нибудь… Надо
бы, надо
бы постарше… Да что с нашим Патапом Максимычем поделаешь, сами знаете, каков. Нравный человек — чего захочет, вынь да положь, никто перечить не смей. Вот хоть
бы насчет этого Алексея…
Таня появилась в дверях и сказала, что письма не будет, а
когда он назад через скит поедет, завернул
бы к Марье Гавриловне… К тому времени она и ответ напишет и посылочку изготовит.
— Где ж вам приметить, сударыня? — ответила Манефа. — Во всем-то кураже вы его не видали… Поглядеть
бы вам, как сцепится он
когда с человеком сильней да именитей его… Чем
бы голову держать уклонно, а речь вести покорно, ровно коза кверху глядит… Станет фертом, ноги-то азом распялит!.. Что тут хорошего?..
— С Аркадией пошлешь?.. К Софонтию со всех обителей матери съедутся… Зáраз
бы всем можно было раздать… А с работниками посылать —
когда развезут?
— Эку жару Господь посылает, — молвила Августа, переходя дорогу. — До полдён еще далеко, а гляди-ка, на солнышке-то как припекает… По старым приметам, яровым
бы надо хорошо уродиться… Дай-ка, Господи, благое совершение!.. Ну, что же, красавица, какие у тебя до меня тайности? — спросила она Фленушку,
когда остались они одаль от других келейниц.
— Не стал
бы я, батюшка, говорить о том,
когда б сам Патап Максимыч не советовал мне на стороне хорошего места искать.
На пароходы так на пароходы рядись, а всего
бы лучше,
когда б Патап Максимыч по своему великодушию небольшим капитальцем тебя не оставил, да ты
бы в городу торговлишку какую ни на есть завел…
А меж тем старики да молодые люди женатые, глядя на писаря в беседах девичьих, то и дело над ним издеваются. «Вишь какого, — судят промеж себя, — даровали нам начальника: ему
бы возле подола сидеть, а не земски дела вершать. И девки-то плохи у нас, непутные: подпалили
бы когда на су́прядках захребетнику бороду, осрамили б его, окаянного… Да и парни-то не лучше девчонок: намяли б ему хорошенько бока-то, как идет темной ночью домой с девичьих су́прядок. Право слово, так».
— Леший ты этакой!.. Кто это тебя таким шутом обрядил?.. Святки, что ли, пришли?.. Да тебе
бы, пострелу, уж и хвост вертеном [Фрак.] прицепить!.. Уморил, пострел!.. — судорожно вскрикивал Колышкин,
когда понемножку стали у него перемежаться стремительные порывы веселого, добродушного смеха.
— Ах, Фленушка, Фленушка! Как же я без тебя исстрадалась!.. — с жаром и нежною лаской заговорила Манефа, гладя ее по голове. — Чуяло мое сердце, что у вас недоброе что-то идет!.. И
когда разгорелся пожар, чего-то, чего я не передумала, глядя на дымные небеса… Радость ты моя!.. Кажется, если б что случилось, дня не пережила
бы… Измучилась, исстрадалась я дó смерти.
И все на него смотрели с почтеньем, все мысленно радовались: «Вот-де и наших царь награждает!» Одна Манефа не взглянула на кафтан с галунами. Но,
когда после службы Михайло Васильич с хозяйкой посетил ее келью, слов не нашла игуменья, благодаря столь почетного гостя за нежданное посещенье. На сорочинах звала его ради одной прилики, зная наперед, что голова не приедет… И не приехал
бы, если б не захотелось ему показаться людя́м в жалованном кафтане.
— Да кто ж на рубль полтора наживает? — вспыхнул Смолокуров. — А что, если вы за ловцов заступаетесь, так посмотрел
бы я на вас,
когда б у самих у вас рыбные промыслы были!.. Опять же и то сказать, не нами началось, не нами и кончится.
Старшая сестра говорит: «
Когда б на мне Иван-царевич женился, напряла б я пряжи тонкие, наткала полотна белого, сшила
бы царевичу рубашку, какой на свете досель не было».
Середняя сестра говорит: «
Когда б на мне Иван-царевич женился, выткала б я ему кафтан становой чиста се́ребра, крáсна золота, и сиял
бы тот кафтан как жар-птица».
—
Когда б судьба моя не такая была,
когда б не в кельях, а в миру я жила, волею замуж я не пошла
бы, — так, подняв голову, начала говорить чернобровая смуглянка, и яркий багрянец разлился по лицу ее.
Когда захотелось Сушиле скуфьи, а пуще того гребтелось, как
бы домашние нужды покрыть, повстречал он на пути Патапа Максимыча.
— Сразу не надо давать. С четвертухи [Двадцатипятирублевый кредитный билет.] зачинайте, — сказал караульщик. — А как сладитесь, деньги ему наперед, без того не станет и венчать. Для верности за́ руки
бы надо кому отдать, чтоб не надул, да некому здесь. Ты вот как: бумажки-то пополам, одну половину ему наперед, другу
когда повенчает. Так-то будет верней.
Совсем уж смерклось,
когда свадебный поезд примчался в Свиблово. Взмыленные от быстрой езды лошади въехали прямо к попу во двор. Сушило в новой суконной рясе, с вышитым шерстями поясом, радостно и весело встретил приехавших. Близится час,
когда его никуда не годные половинки претворятся в давно желанный капитал, и он по хозяйству во всем исправится, дочку замуж выдаст, семинаристам своим хорошие квартиры в городу наймет. Дай только Бог благополучно покончить все, помехи
бы грехом не случилось.
Было уже за полночь,
когда молодые подъехали к освещенному дому Феклиста Митрича. Перед домом стояла небольшая толпа разного люда. Увидав необычное освещенье дома и зная, что у Феклиста Митрича нет ни именин, ни крестин, ни сговора, тотчас смекнули, что богатая «самокрутка» где-то сыгралась. И долго стояли они у ворот, хоть глазком
бы взглянуть на молодую княгиню, какова из себя, и на князя молодого, кто он таков.
Неточные совпадения
Певец Пиров и грусти томной, //
Когда б еще ты был со мной, // Я стал
бы просьбою нескромной // Тебя тревожить, милый мой: // Чтоб на волшебные напевы // Переложил ты страстной девы // Иноплеменные слова. // Где ты? приди: свои права // Передаю тебе с поклоном… // Но посреди печальных скал, // Отвыкнув сердцем от похвал, // Один, под финским небосклоном, // Он бродит, и душа его // Не слышит горя моего.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал
бы другую, //
Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как
бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как
бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги!
Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Задумался ли он над участью Абакума Фырова или задумался так, сам собою, как задумывается всякий русский, каких
бы ни был лет, чина и состояния,
когда замыслит об разгуле широкой жизни?
Запустить так имение, которое могло
бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после,
когда обделается главное дело и будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.