Неточные совпадения
Немало гостей съехалось, и все
шло обычной чередой: пели
девушки свадебные песни, величали жениха
с невестою, величали родителей, сваха плясала, дружка балагурил, молодежь веселилась, а рядом в особой комнате почетные гости сидели, пуншевали, в трынку [Трынка — карточная игра, в старину была из «подкаретных» (кучера под каретами игрывали), но впоследствии очень полюбилась купечеству, особенно московскому.
Вот за гробом Насти, вслед за родными,
идут с поникшими головами семь женщин. Все в синих крашенинных сарафанах
с черными рукавами и белыми платками на головах… Впереди выступает главная «плачея» Устинья Клещиха. Хоронят
девушку, оттого в руках у ней зеленая ветка, обернутая в красный платок.
Тут завидела Таня, что
идет к ней навстречу
с другого конца деревни высокая, статная женщина, далеко еще не старая, в темно-синем крашенинном сарафане
с оловянными пуговками, в ситцевых рукавах,
с пестрым бумажным платком на голове и лычным пестером [Пестер, иначе пещур, — заплечная котомка из лыка, иногда прутьев.] за плечами. Бодрым ходом подвигается она к Тане. Поравнявшись, окинула
девушку пытливым, но добрым и ласковым взором и
с приветной улыбкой ей молвила...
А сам,
идя рядышком
с Прасковьей Патаповной, понемножку да потихоньку к ней близится… Та краснеет, сторонится… К такому месту подошли, что некуда сторониться — густо разрослись тут кусты можжевельника. Василий Борисыч будто невзначай коснулся руки Парашиной. Она дрогнула, но руки не отняла… И как же заныло, как сладко защемило сердце
девушки, когда он взял ее за руку…
Курёвушка, курева
Закурила, замела.
Закутила-замутила
Все дорожки, все пути:
Нельзя к милому пройти!
Я
пойду стороной,
С милым свижуся,
Поздороваюсь:
«Здравствуй, миленький дружок,
Ко мне в гóсти гости́
Да подольше сиди:
С стороны люди глядят,
Меня,
девушку, бранят.
Уж как нынешние люди
Догадливые.
Догадливые, переводливые!
Ни кутят, ни мутят,
С тобой, милый, разлучат».
Поднялось солнце в полдерева, все
пошли по домам
с ночного гулянья. Впереди толпа ребятишек, как в барабаны, колотят в лукошки, и громкое их грохотанье далеко разносится в тиши раннего утра. За ними
девушки с молодицами несут на доске Кострому. Мужчины за ними поодаль
идут. Подобье умершего Ярилы медленно проносят по деревне под звуки тихой заунывной песни. То «первые похороны».
— Я один, как перст, а у дяди куча детей, ему деньги нужнее. Одна голова не бедна, а бедна, так одна.
С меня и четверти дедова именья достаточно, пусть другая четверть двоюродным сестрам
пойдет.
Девушки они хорошие, добрые. Мне одному всего не изжить.
Неточные совпадения
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней
идет беседа. // «Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить
девушку, ей-ей, // Пора; а что мне делать
с ней? // Всем наотрез одно и то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
Он подошел к столу, взял одну толстую запыленную книгу, развернул ее и вынул заложенный между листами маленький портретик, акварелью, на слоновой кости. Это был портрет хозяйкиной дочери, его бывшей невесты, умершей в горячке, той самой странной
девушки, которая хотела
идти в монастырь.
С минуту он всматривался в это выразительное и болезненное личико, поцеловал портрет и передал Дунечке.
Да и не поверит вам никто: ну,
с какой стати
девушка пошла одна к одинокому человеку на квартиру?
«Я невеста!» —
с гордым трепетом думает
девушка, дождавшись этого момента, озаряющего всю ее жизнь, и вырастет высоко, и
с высоты смотрит на ту темную тропинку, где вчера
шла одиноко и незаметно.
Она вечером слышала остановившийся стук его коляски, его звонок, его шаги и разговор
с девушкой: он поверил тому, что ему сказали, не хотел больше ничего узнавать и
пошел к себе. Стало быть, всё было кончено.