Неточные совпадения
А Паранька меж тем с писарем заигрывала да заигрывала… И стало ей приходить в голову: «А ведь не плохое дело в писарихи попасть.
Пила б я тогда чай
до отвалу, самоваров по семи на день!
Ела бы пряники да коврижки городецкие, сколь душа примет. Ежедень бы ходила в ситцевых сарафанах, а по праздникам бы в шелки наряжалась!.. Рубашки-то
были бы у меня миткалевые, а передники, каких и на скитских белицах нет».
Купленный им на постоялом дворе корм оставался у него в запасе, лошадки его
ели до отвалу, между тем кони купца, дорогие, ненаглядные, питомцы его, его радость и услада в жизни, едва хватили несколько зерен.
— Терпеть… терпеть… больше ничего не остается! (Он ударил себя кулаком в грудь.) Терпи, старый служака, терпи! Царю служил верой-правдой… беспорочно… да! Не щадил пота-крови, а теперь вот до чего довертелся! Будь то в полку — и дело от меня зависящее, — продолжал он после короткого молчания, судорожно насасывая свой черешневый чубук, — я б его… я б его фухтелями в три перемены… то
есть до отвалу…
Неточные совпадения
Извозчик в трактире и питается и согревается. Другого отдыха, другой еды у него нет. Жизнь всухомятку. Чай да требуха с огурцами. Изредка стакан водки, но никогда — пьянства. Раза два в день, а в мороз и три, питается и погреется зимой или высушит на себе мокрое платье осенью, и все это удовольствие стоит ему шестнадцать копеек: пять копеек чай, на гривенник снеди
до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь
напоит да у колоды приглядит.
Когда Меркулов доплыл
до Казани, там на Бакалде застал он небольшой пароход. Пароход совсем
был готов к
отвалу, бежал вверх по Волге к Нижнему. Тогда еще мало ходило пароходов, и Никите Федорычу такая нечаянность показалась особенным, неожиданным счастьем. На плохой конец двумя сутками раньше увидит он теперь невесту.
Похороны Лизы
были просты, но не обошлись без особых заявлений со стороны некоторых граждан. Один из них прошел в церковь со стеариновою свечкою и во все время отпевания старался вылезть наружу. С этою же свечкою он мыкался всю дорогу
до кладбища и, наконец, влез с нею на земляной
отвал раскрытой могилы.
Там вас — вылечат, там вас
до отвала накормят сдобным счастьем, и вы, сытые,
будете мирно дремать, организованно, в такт, похрапывая, — разве вы не слышите этой великой симфонии храпа?
— Ведь я не монах, чтобы не
есть мяса, — оправдывался Мурка, открывая всего один глаз. — Потом, я и рыбки люблю покушать… Даже очень приятно съесть рыбку. Я
до сих пор не могу сказать, что лучше: печенка или рыба. Из вежливости я
ем то и другое… Если бы я
был человеком, то непременно
был бы рыбаком или разносчиком, который нам носит печенку. Я кормил бы
до отвала всех котов на свете и сам бы
был всегда сыт…