— Мы не черницы! —
громко смеясь, отвечала старице Фленушка. — Ты, что ль, на нас манатью-то [Манатья(мантия), иначе иночество — черная пелеринка, иногда отороченная красным снурком, которую носят старообрядские иноки и инокини. Скинуть ее хоть на минуту считается грехом, а кто наденет ее хоть шутя, тот уже постригся.] надевала?.. Мы белицы, мирское нам во грех не поставится…
Неточные совпадения
— Значит, исправник да суд понимали неладно, обидели, значит, Исакия понапрасну, —
засмеялся Патап Максимыч, и богатырский хохот его впервые после Настиной кончины громкими раскатами по горницам раздался.
Смеялись и кум Иван Григорьич с Михайлом Васильичем,
смеялась и женская половина гостей. Груня одна не
смеялась, да еще рьяный поборник древлего благочестия Василий Борисыч… Под шумок довольно
громко он вскрикивал...
— Чему смеяться-то? — быстро подняв голову и обводя беседу удивленными глазами,
громко сказала Параша. — Известно, что бы делала, чай бы с мужем пила, обедала бы с ним, гуляла. Он бы из городу гостинцы привозил, платками да платьями дарил меня. Еще-то чего?
Хорошо. А отчего, когда Обломов сделался болен, она никого не впускала к нему в комнату, устлала ее войлоками и коврами, завесила окна и приходила в ярость — она, такая добрая и кроткая, если Ваня или Маша чуть вскрикнут или
громко засмеются?
— Хороши будут редакторы, —
громко засмеявшись, сказал Катавасов, представив себе знакомых ему редакторов в этом избранном легионе.
— Так вы бы так и спросили с самого начала, —
громко рассмеялся Митя, — и если хотите, то дело надо начать не со вчерашнего, а с третьеводнишнего дня, с самого утра, тогда и поймете, куда, как и почему я пошел и поехал. Пошел я, господа, третьего дня утром к здешнему купчине Самсонову занимать у него три тысячи денег под вернейшее обеспечение, — это вдруг приспичило, господа, вдруг приспичило…
Неточные совпадения
— Иван Петрович выше ростом, а этот и низенький и худенький; тот говорит
громко, басит и никогда не
смеется, а этот черт знает что: пищит птицей и все
смеется».
— В вояж? Ах да!.. в самом деле, я вам говорил про вояж… Ну, это вопрос обширный… А если б знали вы, однако ж, об чем спрашиваете! — прибавил он и вдруг
громко и коротко
рассмеялся. — Я, может быть, вместо вояжа-то женюсь; мне невесту сватают.
— Порфирий Петрович! — проговорил он
громко и отчетливо, хотя едва стоял на дрожавших ногах, — я, наконец, вижу ясно, что вы положительно подозреваете меня в убийстве этой старухи и ее сестры Лизаветы. С своей стороны, объявляю вам, что все это мне давно уже надоело. Если находите, что имеете право меня законно преследовать, то преследуйте; арестовать, то арестуйте. Но
смеяться себе в глаза и мучить себя я не позволю.
А потом опять все прошло, только уже в лице прибавилось что-то новое: иначе смотрит она, перестала
смеяться громко, не ест по целой груше зараз, не рассказывает, «как у них в пансионе»… Она тоже кончила курс.
При пилюлях Сергея Ивановича все
засмеялись, и в особенности
громко и весело Туровцын, дождавшийся наконец того смешного, чего он только и ждал, слушая разговор. Степан Аркадьич не ошибся, пригласив Песцова. С Песцовым разговор умный не мог умолкнуть ни на минуту. Только что Сергей Иванович заключил разговор своей шуткой, Песцов тотчас поднял новый.