Неточные совпадения
Ожидая в
гости жениха, он, бывши в последний раз в
городе, купил в мебельной лавке горки, чтобы все свои подарки выставить напоказ.
Не успели Скорняковы по первой чашке чая выпить, как новые
гости приехали: купец из
города, Самсон Михайлыч Дюков, да пожилой человек в черном кафтане с мелкими пуговками и узеньким стоячим воротником, — кафтан, какой обыкновенно носят рогожские, отправляясь к службе в часовню.
— Ну, не как в Москве, а тоже живут, — отвечал Данило Тихоныч. — Вот по осени в Казани
гостил я у дочери, к зятю на именины попал, важнецкий бал задал, почитай, весь
город был. До заутрень танцевали.
Ждали
гостей из Городца и даже из
города — повсюду разосланы были посыльные.
— И не поминай, — сказала Манефа. — Тут, Василий Борисыч, немало греха и суеты бывает, — прибавила она, обращаясь к московскому
гостю. — С раннего утра на гробницу деревенских много найдет, из
городу тоже наедут, всего ведь только пять верст дó городу-то… Игрища пойдут, песни, сопели, гудки… Из ружей стрельбу зачнут… А что под вечер творится — о том не леть и глаголати.
Дядя Елистрат пожелал всероссийского произведения, и минуты через три ловкий любимовец [В трактирах приволжских
городов и в обеих столицах половыми служат преимущественно уроженцы Любимского уезда Ярославской губернии.], ровно с цепи сорвавшись, летел уж к своим
гостям.
Город ли то Кидиш, что во дни стародавние от «поганой рати» спасен был Ильей Муромцем, славный ли
город Пóкидыш, куда ездил богатырь Суровец Суздалец гостить-пировать у ласкового князя Михайлы Ефимонтьевича, не отсюда ль ветлужский князь Никита Байборода чинил набеги на земли московские, пробираясь лесами до Соли Галицкой, — молчат преданья [Былины об Илье Муромце и про Суровца Суздальца.
В горницах Марьи Гавриловны шумно идет пированье. Кипит самовар, по столам и по окнам с пуншем стаканы стоят. Патап Максимыч с Смолокуровым, удельный голова с кумом Иваном Григорьичем, купцы, что из
города в
гости к Манефе приехали, пароходчик из Городца частенько усы в тех стаканах помачивают… Так справляют они древнюю, но забытую братчину-петровщину на том самом месте, где скитская обрядность ее вконец загубила, самую память об ней разнесла, как ветер осенний сухую листву разносит…
Только что
гости долой со двора, из ближнего городка нарочный прискакал. Послан был он Полуехтом Семенычем с присланным по почте письмом для немедленной передачи Манефе. Было письмо из губернского
города и было надписано на нем: «По самому нужному делу».
Идут у них разговоры веселые про житье-бытье обительское, про гулянки с парнями за околицами, про
гостей — молодых «благодетелей», — приезжавших в скиты из разных
городов.
Гости один за другим разъезжались… Прежде всех в дорогу пустился удельный голова с Ариной Васильевной. Спешил он пораньше добраться домой, чтоб на ночь залечь во ржах на любимую перепелиную охоту. Поспешно уехал и Марко Данилыч с дочерью. Поехал не прямо домой: ожидая с Низовья рыбного каравана, решил встретить его на пристани, кстати же в
городе были у него и другие дела.
Мы бы с тобой у Михайлы Васильича
погостили, с позументами хорошенько б поздравили его, в Городец бы съездили, там бы я останну горянщину сплавил, а ты бы присмотрелся к тому делу, на краснораменски мельницы свозил бы тебя, а оттудова в
город.
— В
город, батюшка, уехал, дела там какие-то у него, с неделю, слышь, в отлучке пробудет, — сказал Самоквасов. — И матери дома нет — в Вихорево, коли знаете, к Заплатиным
гостить поехала.
Неточные совпадения
Такое мнение, весьма лестное для
гостя, составилось о нем в
городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство
гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего
города.
Засим, подошедши к столу, где была закуска,
гость и хозяин выпили как следует по рюмке водки, закусили, как закусывает вся пространная Россия по
городам и деревням, то есть всякими соленостями и иными возбуждающими благодатями, и потекли все в столовую; впереди их, как плавный гусь, понеслась хозяйка.
Зато Ноздрев налег на вина: еще не подавали супа, он уже налил
гостям по большому стакану портвейна и по другому госотерна, потому что в губернских и уездных
городах не бывает простого сотерна.
Сколько раз наедине, в своей комнате, отпущенный наконец «с Богом» натешившейся всласть ватагою
гостей, клялся он, весь пылая стыдом, с холодными слезами отчаяния на глазах, на другой же день убежать тайком, попытать своего счастия в
городе, сыскать себе хоть писарское местечко или уж за один раз умереть с голоду на улице.
Между прочим, он мне дал заметить, что посещает иногда соседних помещиков, и в
город ездит в
гости, и в преферанс играет, и с столичными людьми знается.