Неточные совпадения
— То и говорю, что высоко камешки кидаешь, — ответил Артемий. — Тут вашему брату не то что руки-ноги переломают, а пожалуй, в город на ставку свезут. Забыл аль нет, что Паранькин
дядя в
головах сидит? — сказал Артемий.
— Гляди-ка, дело какое! — говорил, качая
головой,
дядя Онуфрий. — Видно, впервой в лесах-то?
— Леса наши хорошие, — хмурясь и понурив
голову, продолжал
дядя Онуфрий. — Наши поильцы-кормильцы… Сам Господь вырастил леса на пользу человека, сам Владыко свой сад рассадил… Здесь каждое дерево Божье, зачем же лесам провалиться?.. И кем они кляты?.. Это ты нехорошее, черное слово молвил, господин купец… Не погневайся, имени-отчества твоего не знаю, а леса бранить не годится — потому они Божьи.
— А кому заплатишь-то?.. Платить-то некому!.. — отвечал
дядя Онуфрий. — Разве можно артельному леснику с чужанина хоть малость какую принять?.. Разве артель спустит ему хошь одну копейку взять со стороны?.. Да вот я старшой у них, «хозяином» называюсь, а возьми-ка я с вашего степенства хоть медну полушку, ребята не поглядят, что я у них
голова, что борода у меня седа, разложат да таку вспарку зададут, что и-и… У нас на это строго.
— Этого нельзя, ваше степенство, — отвечал, тряхнув
головой,
дядя Онуфрий.
При входе Алексея с
дядей Елистратом они засуетились, и один, ровно оторвавшись от кучки товарищей, немилосердно передергивая плечами и размахивая руками, подвел «новых гостей» к порожнему столику, разостлал перед ними чистую салфетку и, подпершись о бок локтем, шепеляво спросил, наклоняя русую
голову...
— Девки, что ли, к тебе есть-то пришли? — захохотал
дядя Елистрат. — Сладким вздумал потчевать!.. Эх ты,
голова с мозгом!.. А еще любимовец-невыдавец!.. Заместо девичья-то кушанья мадерцы нам бутылочку поставь, а рюмки-то подай «хозяйские»: пошире да поглубже. Проворь же, а ты, разлюбезный молодéц, проворь поскорее.
И видели они, что возле Настиной могилки, понурив
голову и роняя слезы, сидит
дядя Никифор. То был уж не вечно пьяный, буйный, оборванный Микешка Волк, но тихий, молчаливый горюн, каждый Божий день молившийся и плакавший над племянницыной могилой. Исхудал он, пожелтел,
голову седина пробивать стала, но глаза у него были не прежние мутные — умом, тоской, благодушьем светились. Когда вокруг могилы стали набираться званые и незваные поминальщики, тихо отошел он в сторонку.
— Я один, как перст, а у
дяди куча детей, ему деньги нужнее. Одна
голова не бедна, а бедна, так одна. С меня и четверти дедова именья достаточно, пусть другая четверть двоюродным сестрам пойдет. Девушки они хорошие, добрые. Мне одному всего не изжить.
Неточные совпадения
Он, конечно, был горд этим, но ведь этим мог гордиться и какой-нибудь пожилой, умный и опытный
дядя, даже барон, если б он был человек с светлой
головой, с характером.
Аркадий подошел к
дяде и снова почувствовал на щеках своих прикосновение его душистых усов. Павел Петрович присел к столу. На нем был изящный утренний, в английском вкусе, костюм; на
голове красовалась маленькая феска. Эта феска и небрежно повязанный галстучек намекали на свободу деревенской жизни; но тугие воротнички рубашки, правда, не белой, а пестренькой, как оно и следует для утреннего туалета, с обычною неумолимостью упирались в выбритый подбородок.
Дома Клим сообщил матери о том, что возвращается
дядя, она молча и вопросительно взглянула на Варавку, а тот, наклонив
голову над тарелкой, равнодушно сказал:
Дядя Миша согласно наклонил
голову, но это не удовлетворило Гусарова, он продолжал все так же сердито:
Писатель, усмехаясь, что-то пошептал ему, но
дядя, тряхнув лысой
головой, проговорил: