— Уж и подлинно чудеса, матушка… Святы твои слова — «чудеса»!.. Да уж такие чудеса, что волосы дыбом… Все, матушка, диву дались и наши, и по другим обителям… Хоть она и важного роду, хоть и богатая, а, кажись бы, непригоже ей было так уезжать… Не была
в счету сестер обительских, а все ж в честной обители житие провождала. Нехорошо, нехорошо она это сделала — надо б и стыда хоть маленько иметь, — пересыпала свою речь добродушная мать Виринея.
— А вот как, — молвила Никитишна. — Вы, девицы, хоть не родные сестрицы, зато все красавицы. И вас не три, а целых семь вкруг меня сидит — Груню
в счет не кладу, отстала от стаи девичьей, стала мужней женой, своя у ней заботушка… Вот и сидите вы теперь, девицы, в высоком терему, у косящата окна, а под тем окном Иван-царевич на коне сидит… Так, что ли?
Неточные совпадения
У нас
в обители на этот
счет крепко!..
Он ведет
счет срубленным деревьям, натесанным брусьям, он же наблюдает, чтобы кто не отстал от других
в работе, не вздумал бы жить чужим топором, тянуть даровщину…
Но этот
счет в толк не пошел, потому, говорил Захар, что зимушняя зима была сиротская, хвилеватая [Хвилеватая — мокрая, дождливая и вьюжная.], а нонешняя — морозная да ветреная.
— Так и считано, — молвил Захар. —
В артели двенадцать человек, по рублю — двенадцать рублей, по четыре гривны — четыре рубля восемь гривен — всего, значит, шестнадцать рублей восемь гривен по старому
счету. Оно и выходит без двугривенного пять целковых.
— После Евдокии-плющихи, как домой воротимся, — отвечал Артемий. — У хозяина кажда малость на
счету… Оттого и выбираем грамотного, чтоб умел
счет записать… Да вот беда — грамотных-то маловато у нас; зачастую такого выбираем, чтоб хоть бирки-то умел хорошо резать. По этим биркам аль по записям и живет у нас расчет. Сколько кто харчей из дома на зиму привез, сколько кто овса на лошадей, другого прочего — все ставим
в цену. Получим заработки, поровну делим. На Страшной и деньги по рукам.
Дом построила на свой
счет и жила
в нем своим хозяйством.
— Прошу вас, матушка, соборне канон за единоумершего по новопреставленном рабе Божием Георгии отпеть, — сказала Марья Гавриловна. — И
в сенаник извольте записать его и трапезу на мой
счет заупокойную по душе его поставьте. Все, матушка, как следует исправьте, а потом, хоть завтра, что ли, дам я вам денег на раздачу, чтоб год его поминали. Уж вы потрудитесь, раздайте, как кому заблагорассудите.
У нее
в сундуках добра
счету нет, а помрет отец, половина всего именья ей достанется…
Встал Патап Максимыч, к окну подошел. Ночь темная, небо черное, пó небу все звезды, звезды —
счету им нет. Тихо мерцают, будто играют
в бесконечной своей высоте. Задумчиво глядит Патап Максимыч то
в темную даль, то
в звездное небо. Глубоко вздохнув, обратился к Аксинье Захаровне...
И светло и красно
в том жилье, чисто и ладно все обряжено, цветам да заморским деревьям
счету нет, на полу разостланы ковры пушистые, по окнам
в клетках прыгают веселые пташки-канареечки, заливаются громкими песнями…
— Смертью все смирилось, — продолжал Пантелей. — Мир да покой и вечное поминание!.. Смерть все мирит… Когда Господь повелит грешному телу идти
в гробную тесноту, лежать
в холодке,
в темном уголке, под дерновым одеялом, а вольную душеньку выпустит на свой Божий простор — престают тогда все
счеты с людьми, что вживе остались… Смерть все кроет, Алексеюшка, все…
— Хозяйские деньги завсегда надо особь держать, — молвил Трифон. — Никогда своих денег с чужими не мешай — с толку можешь сбиться. Вот так, — прибавил он, отсчитав восемьсот рублей и завернув их
в особую бумажку. — Деньги не малые — по нашему деревенскому
счету, по старине то есть, две тысячи восемьсот… Да… Ну а это твои? — спросил он, указывая на восемь четвертных.
— Когда бы прогнал, денег бы не дал, долгов не скостил бы [Скостил — сложил с костей долой (на
счетах), то же, что похерил, уничтожил, сквитал.], —
в сильном смущеньи отвечал отцу Алексей. — Сам видел, батюшка, какую сумму препоручил он мне.
— На твой
счет? — с доброй улыбкой отозвался Колышкин. — На твой
счет, Алексей Трифоныч, крестный такой ответ написал, что не всякий отец про сына родного такой напишет. Да вот письмо. Читай сам, а я сейчас ворочусь, надо приказанье
в конторе отдать.
Такой
счет ведется
в Нижегородском и Костромском Заволжье,
в Вятской губернии и вообще на севере.
По другим местам другой
счет пряжи ведут; около Москвы, например
в Калужской и
в Тульской губерниях,
в тальке считают 20 пасем, каждая на 10 чисменок
в четыре нитки, то есть 3200 аршин
в тальке.] огорожен.
Там сыновья, да племянник, да приказчики молодые, а Татьянушка, не
в осужденье будь сказано, слабенька на этот
счет…
— По чести надо рассчитаться, почтеннейший Патап Максимыч, — сказал он ему. — Процентов на вексель мы не причли-с… Двенадцать годовых, сами знаете, меньше не водится. А что от вас я лишком получил, лошаденок
в тот же
счет ставлю — по мóему
счету ровно столько же стоит. Значит, мы с вами
в полном расчете.
Неточные совпадения
Во все время пребывания
в училище был он на отличном
счету и при выпуске получил полное удостоение во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение.
Чичиков между тем так помышлял: «Право, было <бы> хорошо! Можно даже и так, что все издержки будут на его
счет. Можно даже сделать и так, чтобы отправиться на его лошадях, а мои покормятся у него
в деревне. Для сбереженья можно и коляску оставить у него
в деревне, а
в дорогу взять его коляску».
Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули
в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно на обвиненье со стороны некоторых горячих патриотов, до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на
счет сумм нежно любимого ими отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное.
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на
счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга,
в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась
в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?
Он увидел на месте, что приказчик был баба и дурак со всеми качествами дрянного приказчика, то есть вел аккуратно
счет кур и яиц, пряжи и полотна, приносимых бабами, но не знал ни бельмеса
в уборке хлеба и посевах, а
в прибавленье ко всему подозревал мужиков
в покушенье на жизнь свою.