Неточные совпадения
Ее городят
в лесных местах, чтобы пасущийся скот не забрел на хлеб.], ни просеки, ни даже деревянного двухсаженного креста, каких много наставлено по заволжским лесам, по обычаю благочестивой старины [За Волгой, на дорогах,
в полях и лесах, особенно на перекрестках, стоят высокие,
сажени в полторы или две, осьмиконечные кресты, иногда по нескольку рядом.
А волки все близятся, было их до пятидесяти, коли не больше. Смелость зверей росла с каждой минутой: не дальше как
в трех
саженях сидели они вокруг костров, щелкали зубами и завывали. Лошади давно покинули торбы с лакомым овсом, жались
в кучу и, прядая ушами, тревожно озирались. У Патапа Максимыча зуб на зуб не попадал; везде и всегда бесстрашный, он дрожал, как
в лихорадке. Растолкали Дюкова, тот потянулся к своей лисьей шубе, зевнул во всю сласть и, оглянувшись, промолвил с невозмутимым спокойствием...
Вот светится маленькая полынья на грязно-зеленой трясине. Что-то вроде колодца. Вода с берегами вровень. Это «окно». Беда оступиться
в это «окно» — там бездонная пропасть. Не
в пример опасней «окон» «вадья» — тоже открытая круглая полынья, но не
в один десяток
сажен ширины. Ее берега из топкого торфяного слоя, едва прикрывающего воду. Кто ступит на эту обманчивую почву, нет тому спасенья. «Вадья» как раз засосет его
в бездну.
Врывают для того
в землю толстые жерди вышиной
сажени по три и мостят на них для спанья полати; под теми полатями раскладывают на земле огонь — курево отгоняет комариную силу.
Ро́нят деревья, волочат их к сплаву, вяжут плоты, тешут сосновые брусья, еловые чегени и копани [Чегень — еловое бревно от шести до двенадцати
сажен длины, идет на забойку
в учугах на каспийских и нижневолжских рыбных промыслах; копань, или кокора, — лесина с частью корня, образующая угольник, идет на стройку судов, на застрехи кровель крестьянских домов и на санные полозья.
Часовни,
сажен по пятнадцати
в длину, по шести, по семи
в вышину, строились на один лад: каждая составляла огромный четырехугольный бревенчатый, не обшитый тесом дом, с окнами
в два, иногда
в три ряда, под огромною крутою на два ската тесовою кровлей с крестом вместо конька и с обширной папертью, на которой возвышались небольшие колокольни, давно, впрочем, стоявшие без колоколов.
Неподалеку от деревни Деяново,
в стороне от большой дороги, стоят два деревянных креста, каждый
сажени по полторы вышиной. От этих крестов
в глубь леса идет узенькая тропинка. Конного езду тут нет.
Покои двухсаженной вышины, оклеенные пестрыми, хоть и сильно загрязненными обоями, бронзовые люстры с подвесными хрусталями, зеркала хоть и тускловатые, но возвышавшиеся чуть не до потолка, триповые, хоть и закопченные занавеси на окнах, золоченые карнизы, расписной потолок — все это непривычному Алексею казалось такою роскошью, таким богатством, что
в его голове тотчас же сверкнула мысль: «Эх, поладить бы мне тогда с покойницей Настей, повести бы дело не как у нас с нею сталось,
в таких бы точно хоромах я жил…» Все дивом казалось Алексею: и огромный буфетный шкап у входа, со множеством полок, уставленных бутылками и хрустальными графинами с разноцветными водками, и блестящие медные тазы по
сажени в поперечнике, наполненные кусками льду и трепетавшими еще стерлядями, и множество столиков, покрытых грязноватыми и вечно мокрыми салфетками, вкруг которых чинно восседали за чаем степенные «гости», одетые наполовину
в сюртуки, наполовину
в разные сибирки, кафтанчики, чупаны и поддевки.
Саженях в пятнадцати от того дома другой такой же, только поменьше.
Пóд вечер купанье:
в одном яру плавают девушки с венками из любистка на головах,
в другом — молодые парни… Но иной молодец, что посмелее, как почнет отмахивать руками по
сажени, глядь, и попал
в девичий яр, за ним другой, третий… Что смеху, что крику!.. Таково обрядное купанье на день Аграфены Купальницы.
Отселева направо вдоль озера сто
сажен городу и налево сто
сажен городу, а
в ширину мера городу полтораста
сажен.
— Лодки ли взять, все до единой
в Черноречье [Черноречье — по левому берегу низовья Оки
в Балахонском уезде.] рублены: и морские, и кусовы́е, и ловецкие, и живодны́е, рéюшки с бударками и косные [Кусовáя морская — длиной от 10 до 13
сажен, поднимает до 25 тысяч пудов, ловецкая от 3 до 4
сажен, живоднáя — прорезь с садком для пойманной рыбы.
— Еще солнышко-то не село, говорите вы, матушка? — спрашивал Никанору ронжинский парень ростом
в косую
сажень, с красным лицом и со страшными кулачищами. Очень подмывало его
в погоню скакать. Хоть отбить не отобьют, по крайности можно будет подраться, потешиться.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света //
В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда,
в туз из пистолета //
В пяти
саженях попадал, // И то сказать, что и
в сраженье // Раз
в настоящем упоенье // Он отличился, смело
в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался
в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери //
В долг осушать бутылки три.
Сам сел на другом конце стола, по крайней мере, от нее на
сажень, но, вероятно,
в глазах его уже блистал тот же самый пламень, который так испугал когда-то Дунечку.
— Ну, да хочешь я тебе сейчас выведу, — заревел он, — что у тебя белые ресницы единственно оттого только, что
в Иване Великом тридцать пять
сажен [
Сажень — мера длины, равная 2,134 м. Колокольня Ивана Великого
в Кремле высотой около 40
сажен, т. е. более 80 м.] высоты, и выведу ясно, точно, прогрессивно и даже с либеральным оттенком? Берусь! Ну, хочешь пари!
Хочется ему и
в овраг сбегать: он всего
саженях в пятидесяти от сада; ребенок уж прибегал к краю, зажмурил глаза, хотел заглянуть, как
в кратер вулкана… но вдруг перед ним восстали все толки и предания об этом овраге: его объял ужас, и он, ни жив ни мертв, мчится назад и, дрожа от страха, бросился к няньке и разбудил старуху.
Полдень знойный; на небе ни облачка. Солнце стоит неподвижно над головой и жжет траву. Воздух перестал струиться и висит без движения. Ни дерево, ни вода не шелохнутся; над деревней и полем лежит невозмутимая тишина — все как будто вымерло. Звонко и далеко раздается человеческий голос
в пустоте.
В двадцати
саженях слышно, как пролетит и прожужжит жук, да
в густой траве кто-то все храпит, как будто кто-нибудь завалился туда и спит сладким сном.