Неточные совпадения
Была она во всем иночестве, даже
в наметке [Черный креп, что накидывается поверх шапочки (иночество), спускается вроспуск по плечам и спине, закрывая
лоб черницы.], а
в таком наряде на глаза исправнику показываться нехорошо.
— На то глаза во
лбу да ум
в мозгу, чтоб не обидели, — отвечал Стуколов. — Видишь ли: чтоб начать дело, нужен капитал, примером тысяч
в пятьдесят серебром.
Смолк Патап Максимыч. Погрузился он
в расчеты. Между тем вошел Стуколов и еще суровей взглянул на отца Михаила. Тот вздохнул тяжело, спустил на
лоб камилавку и потупил глаза.
И навзрыд заплакала Марья Гавриловна. Фленушка с Марьюшкой вышли
в другую горницу. Манефа, спустив на
лоб креповую наметку, склонила голову и, перебирая лестовку, шепотом творила молитву.
— Пустомеля!.. Стыда во
лбу нет!.. Что говорит!.. Он от кого узнал? —
в тревоге и горячности, быстро взад и вперед ходя по келье, говорила Манефа.
— Гляди ему
в лоб-от, — говорил Пантелей, — не знать ли, как палач его на торгу железными губами поцеловал.
Раскипятится, бывало, на что, — уйму нет на него, близко не подходи,
в дому все хоронятся, дрожмя дрожат, а она — семилеткой еще была — подбежит к отцу, вскочит к нему на колени да ручонками и зачнет у него на
лбу морщины разглаживать.
Мир
в барышах еще будет: без хлопот тогда примут Карпушку
в рекруты, потому что начальство грамотным не
в пример приятнее
лбы забривает…
— Полно ты, нехороший этакой, полно вздор-от молоть! — вскликнула Марья Гавриловна, хлопнув слегка Алексея по
лбу рукой. — Эк что вздумал!.. Придет же такое
в голову!.. Бесстыдник!.. А знаешь ли что, Алеша? — сказала она, любуясь на жениха. — Как этак-то ты вырядился, ты ведь еще краше стал… Пригоженький, хорошенький!.. — приговаривала она, гладя Алексея по голове.
— Ох, матушка!
В таком горе будь семи пядей во
лбу, ничего полезного не выдумаешь… Погибать так уж, видно, погибать, — зарыдала мать Есфирь, игуменья Напольной обители.
А меньшая сестра говорит: «Я ни ткать, ни прясть не горазда, а когда б на мне Иван-царевич женился, народила б я ему сынов-соколов: во
лбу солнце, на затылке месяц, по бокам часты звезды, пó локоть руки
в красном золоте, по колена ноги
в чистом сéребре…»
Пластом лежала на постели Фленушка.
В лице ни кровинки, губы посинели, глаза горят необычным блеском, высокий
лоб, ровно бисером, усеян мелкими каплями холодного пота. Недвижный, утомленный взор устремлен на икону, что стояла
в угольной божнице.
В жар его бросило, крупными каплями пот на
лбу выступил…
— Поживете, сударь мой, Петр Степаныч, с мое, узнаете ихнюю правду! Вор народ, одно слово вор… Страху не стало, всякий сам себе
в нос подувает, — сказал Смолокуров, отирая
лоб от крупного пота после пятой или шестой чашки чая.
Вот Мишенька, не говоря ни слова, // Увесистый булыжник в лапы сгрёб, // Присел на корточки, не переводит духу, // Сам думает: «Молчи ж, уж я тебя, воструху!» // И, у друга на лбу подкарауля муху, // Что силы есть — хвать друга камнем
в лоб!
Неточные совпадения
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила
лбы, // Ходила
в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Приятно дерзкой эпиграммой // Взбесить оплошного врага; // Приятно зреть, как он, упрямо // Склонив бодливые рога, // Невольно
в зеркало глядится // И узнавать себя стыдится; // Приятней, если он, друзья, // Завоет сдуру: это я! // Еще приятнее
в молчанье // Ему готовить честный гроб // И тихо целить
в бледный
лоб // На благородном расстоянье; // Но отослать его к отцам // Едва ль приятно будет вам.
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил на крыльце самого хозяина, который стоял
в зеленом шалоновом сюртуке, приставив руку ко
лбу в виде зонтика над глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж.
Здесь Костанжогло плюнул и чуть-чуть не выговорил несколько неприличных и бранных слов
в присутствии супруги. Суровая тень темной ипохондрии омрачила его живое лицо. Вздоль
лба и впоперек его собрались морщины, обличители гневного движенья взволнованной желчи.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее,
лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный
лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос,
лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.