— Вот, Авдотьюшка, пятый год ты, родная моя, замужем, а деток Бог тебе не дает… Не взять ли дочку приемную, богоданную? Господь не оставит тебя за добро и в сей жизни и
в будущей… Знаю, что достатки ваши не широкие, да ведь не объест же вас девочка… А может статься, выкупят ее у тебя родители, — люди они хорошие, богатые, деньги большие дадут, тогда вы и справитесь… Право, Авдотьюшка, сотвори-ка доброе дело, возьми в дочки младенца Фленушку.
Неточные совпадения
Но главный замысел не тот был: хотелось ему
будущим сватушке да зятьку показать, каков он человек за Волгой, какую силу
в народе имеет.
У него, что у отца, то же на уме было: похвалиться перед
будущим тестем: вот, дескать, с какими людьми мы знаемся, а вы, дескать, сиволапые, живучи
в захолустье, понятия не имеете, как хорошие люди
в столицах живут.
— Зачем
в штанах, Аксинья Захаровна? — отвечал Михайло Данилыч, удивленный словами
будущей тещи. — Платье для того особое шьют, длинное, с хвостом аршина на два. А на коней боком садятся.
Патап Максимыч только и думает о
будущих миллионах. День-деньской бродит взад и вперед по передней горнице и думает о каменных домах
в Петербурге, о больницах и богадельнях, что построит он миру на удивление, думает, как он мели да перекаты на Волге расчистит, железные дороги как строить зачнет… А миллионы все прибавляются да прибавляются… «Что ж, — думает Патап Максимыч, — Демидов тоже кузнецом был, а теперь посмотри-ка, чем стали Демидовы! Отчего ж и мне таким не быть… Не обсевок же я
в поле какой!..»
У Патапа Максимыча
в самом деле новые мысли
в голове забродили. Когда он ходил взад и вперед по горницам, гадая про
будущие миллионы, приходило ему и то
в голову, как дочерей устроить. «Не Снежковым чета женихи найдутся, — тогда думал он, — а все ж не выдам Настасью за такого шута, как Михайло Данилыч… Надо мне людей богобоязненных, благочестивых, не скоморохов, что теперь по купечеству пошли. Тогда можно и небогатого
в зятья принять, богатства на всех хватит».
Письмо из Москвы пришло, писал Евграф Макарыч, что отец согласен дать ему благословенье, но наперед хочет познакомиться с Гаврилой Маркелычем и с
будущей невесткой. Так как наступала Макарьевская ярмарка, Евграф Макарыч просил Залетова приехать
в Нижний с Марьей Гавриловной. Тут только сказали Маше про сватовство. Ответила она обычными словами о покорности родительской воле: за кого, дескать, прикажете, тятенька, за того и пойду, а сама резвей забегала по саду, громче и веселей запела песни свои.
Путаются у Алексея мысли, ровно
в огневице лежит… И Настина внезапная смерть, и предсмертные мольбы ее о своем погубителе, и милости оскорбленного Патапа Максимыча, и коварство лукавой Марьи Гавриловны, что не хотела ему про место сказать, и поверивший обманным речам отец, и темная неизвестность
будущего — все это вереницей одно за другим проносится
в распаленной голове Алексея и нестерпимыми муками, как тяжелыми камнями, гнетет встревоженную душу его…
По целым часам безмолвно, недвижно стоит у окна Марья Гавриловна, вперив грустные очи
в заречную даль… Ничего тогда не слышит она, ничего не понимает, что ей говорят, нередко на темных ресницах искрятся тайные, тихие слезы… О чем же те думы, о чем же те слезы?.. Жалеет ли она покинутую пристань, тоскует ли по матерям Каменного Вражка, или мутится душа ее черными думами при мысли, что ожидает ее
в безвестном
будущем?.. Нет…
Саратовец не пошел. Он направил путь свой
в обитель Бояркиных к
будущему хозяину.
Несмотря на это, на меня часто находили минуты отчаяния: я воображал, что нет счастия на земле для человека с таким широким носом, толстыми губами и маленькими серыми глазами, как я; я просил бога сделать чудо — превратить меня в красавца, и все, что имел в настоящем, все, что мог иметь
в будущем, я все отдал бы за красивое лицо.
Неточные совпадения
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, // Быть может,
в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет
будущий невежда // На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
У меня есть
в запасе готовый хлеб; я и теперь еще послал
в Сибирь, и к
будущему лету вновь подвезут.
Отчего я так дорожу ею? что мне
в ней?.. куда я себя готовлю? чего я жду от
будущего?..
Не было бы всего этого!А любопытно, неужели
в эти
будущие пятнадцать — двадцать лет так уже смирится душа моя, что я с благоговением буду хныкать пред людьми, называя себя ко всякому слову разбойником?
Воспламенившись, Катерина Ивановна немедленно распространилась о всех подробностях
будущего прекрасного и спокойного житья-бытья
в Т…; об учителях гимназии, которых она пригласит для уроков
в свой пансион; об одном почтенном старичке, французе Манго, который учил по-французски еще самое Катерину Ивановну
в институте и который еще и теперь доживает свой век
в Т… и, наверно, пойдет к ней за самую сходную плату.