Но Аксинья Захаровна, стоя у образов в новом шелковом сарафане, с раззолоченной свечой в руке, на каждом ирмосе вздыхала, что не привел Господь справить
великую службу с «проезжающим священником»…
Неточные совпадения
Манефа, напившись чайку с изюмом, — была
великая постница, сахар почитала скоромным и сроду не употребляла его, — отправилась в свою комнату и там стала расспрашивать Евпраксию о порядках в братнином доме: усердно ли Богу молятся, сторого ли посты соблюдают, по скольку кафизм в день она прочитывает; каждый ли праздник
службу правят, приходят ли на
службу сторонние, а затем свела речь на то, что у них в скиту большое расстройство идет из-за епископа Софрония, а другие считают новых архиереев обли́ванцами и слышать про них не хотят.
— То-то же, — промолвила игуменья, — поберегать свечи-то надо.
Великий пост на дворе,
службы большие, длинные, опять же стоянья со свечами.
Придут, дескать,
великие дни, девки к
службе Божьей привыкли, а, живучи в деревне, где помолятся, особенно же на Страстной неделе?
Одна беда, попа не доспели, придется на такой
великий праздник сиротскую
службу отправить…
К светлой заутрене в ярко освещенную моленную Патапа Максимыча столько набралось народа, сколь можно было поместиться в ней. Не кручинилась Аксинья Захаровна, что свибловский поп накроет их на тайной
службе… Пантелей караульных по задворкам не ставил… В
великую ночь Воскресенья Христова всяк человек на молитве… Придет ли на ум кому мстить в такие часы какому ни есть лютому недругу?..
А милостыню по нищей братии раздавали шесть недель каждый Божий день. А в Городецкую часовню и по всем обителям Керженским и Чернораменским разосланы были
великие подаяния на
службы соборные, на свечи негасимые и на большие кормы по трапезам… Хорошо, по всем порядкам, устроил душу своей дочери Патап Максимыч.
— «О! горе, егда будет сие, — читала Таифа, — восплачутся тогда и церкви Божии плачем
великим, зане ни приношения, ниже кадило совершится, ниже
служба богоугодная; священные бо церкви яко овощная хранилища будут, и честное тело и кровь Христова во днех онех не имать явитися,
служба угаснет, чтение Писания не услышится, но тьма будет на человецех».
В старые годы предки тех «бар», как зовут их в народе, бывали на
службах великих государей, верстаны были поместьями и жалованы ими в вотчину.
Родитель отца Родиона звался Свиньиным и с законной гордостью говаривал, что он старинного дворянского рода, что предки его литовские выходцы, у царей и
великих князей на разных
службах бывали.
Великое повечерие — вечерняя церковная
служба.
Словом сказать, ее называли не иначе, как веселою барышней, и в будущем, когда ее посетил тяжелый недуг, это общение сослужило ей
великую службу.
Не ведал и князь Василий, расхваливавший в это время брату своего приемыша, какую
великую службу сослужит этот приемыш его дочери, какою великою сторицею заплатит он за приют, любовь и ласку его.
Неточные совпадения
Г. Крестьянкин долго находился в военной
службе и, наскучив жестокостями оной, а особливо во время войны, где
великие насилия именем права войны прикрываются, перешел в статскую.
Самгин стал слушать сбивчивую, неясную речь Макарова менее внимательно. Город становился ярче, пышнее; колокольня Ивана
Великого поднималась в небо, как палец, украшенный розоватым ногтем. В воздухе плавал мягкий гул, разноголосо пели колокола церквей, благовестя к вечерней
службе. Клим вынул часы, посмотрел на них.
Православная Церковь чтит зачатие Богоматери, предвозвещенное ангелом «богоотцам» Иоакиму и Анне (подобно тому, как она чтит и зачатие св. пророка Иоанна Предтечи), но в то же время не изъемлет этого зачатия из общего порядка природы, не провозглашает его «непорочным» в католическом смысле [В
службе Зачатию Богородицы (Минея месячная, декабрь), в стихирах на «Господи воззвах» читаем: «Пророческая речения ныне исполняются: гора бо святая в ложеснах водружается; лествица божественная насаждается: престол
великий царев приуготовляется: место украшается боговходимое; купина неопалимая начинает прозябати, мироположница святыни уже истекает…
— Да пора бы давно, дождь был уже больно силен. Эй ты,
служба,
велика мелюзгу собрать!
Я знавал еще в молодости два-три образчика этих фанатиков рабства, о которых со вздохом говорят восьмидесятилетние помещики, повествуя о их неусыпной
службе, о их
великом усердии и забывая прибавить, чем их отцы и они сами платили за такое самоотвержение.