Неточные совпадения
Только и
было у ней на уме: «Вот-вот зазвенят бубенчики, заскрипят
у ворот санные полозья, принесет нелегкая этих Снежковых.
— Чтоб к обительским лошадям и подходить он не смел, — приказывал Патап Максимыч, — а коль Манефа тайком со двора пойдет — за
ворот ее да в избу… Так и тащи… А чужим не болтай, что
у нас тут
было, — прибавил он, уходя, Пантелею.
Как
было не растопиться сердцу, как не забыть досады, что взяла
было его
у ворот монастыря?
— Писано
было ему, старому псу, подробно все писано: и как
у ворот подольше держать, и какую службу справить, и как принять, и что говорить, и про рыбную пищу писано, и про баню, про все. Прямехонько писано, чтоб, окроме золотого песку, никаких речей не заводил. А он — гляди-ка ты!
— То-то и
есть: толстó звонят, да тонкó
едят… — примолвил Дементий. —
У нас по лесам житье-то, видно, приглядней московского
будет, даром что
воротáми в угол живем. По крайности
ешь без меры, кусков не считают.
Поставив лошадок
у поповских
ворот, Самоквасов вошел в дом. Горница
была пуста, но за перегородкой слышалась возня одевавшегося отца Родиона, припевавшего вполголоса: «Ангельские силы на гробе твоем и стрегущие омертвеша».
Было уже за полночь, когда молодые подъехали к освещенному дому Феклиста Митрича. Перед домом стояла небольшая толпа разного люда. Увидав необычное освещенье дома и зная, что
у Феклиста Митрича нет ни именин, ни крестин, ни сговора, тотчас смекнули, что богатая «самокрутка» где-то сыгралась. И долго стояли они
у ворот, хоть глазком бы взглянуть на молодую княгиню, какова из себя, и на князя молодого, кто он таков.
— Нет, Китаева тоже слышала, — это
было у ворот дома, где она квартирует, она стояла за воротами. Очень испугалась…
Я останавливался на углах, садился на скамейки, где они
были у ворот, машинально подымался и опять брел дальше, уткнувшись в книгу.
Неточные совпадения
Гуси, коровы, козы давно уже
были пригнаны, и самая пыль от них уже давно улеглась, и пастухи, пригнавшие их, стояли
у ворот, ожидая крынки молока и приглашенья к ухе.
Наконец и бричка
была заложена, и два горячие калача, только что купленные, положены туда, и Селифан уже засунул кое-что для себя в карман, бывший
у кучерских козел, и сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего в том же демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах, сопровождающих выезд, сел в экипаж, — и бричка, в которой ездят холостяки, которая так долго застоялась в городе и так, может
быть, надоела читателю, наконец выехала из
ворот гостиницы.
В два прыжка он
был уж на дворе;
у ворот крепости часовой загородил ему путь ружьем; он перескочил через ружье и кинулся бежать по дороге…
Он рассказал до последней черты весь процесс убийства: разъяснил тайну заклада(деревянной дощечки с металлическою полоской), который оказался
у убитой старухи в руках; рассказал подробно о том, как взял
у убитой ключи, описал эти ключи, описал укладку и чем она
была наполнена; даже исчислил некоторые из отдельных предметов, лежавших в ней; разъяснил загадку об убийстве Лизаветы; рассказал о том, как приходил и стучался Кох, а за ним студент, передав все, что они между собой говорили; как он, преступник, сбежал потом с лестницы и слышал визг Миколки и Митьки; как он спрятался в пустой квартире, пришел домой, и в заключение указал камень во дворе, на Вознесенском проспекте, под
воротами, под которым найдены
были вещи и кошелек.
«Так, верно, те, которых ведут на казнь, прилепливаются мыслями ко всем предметам, которые им встречаются на дороге», — мелькнуло
у него в голове, но только мелькнуло, как молния; он сам поскорей погасил эту мысль… Но вот уже и близко, вот и дом, вот и
ворота. Где-то вдруг часы пробили один удар. «Что это, неужели половина восьмого?
Быть не может, верно, бегут!»