Неточные совпадения
— Яким Прохорыч! — подходя к нему, сказала Аксинья Захаровна. — Сколько лет, сколько зим! И я не чаяла свидеть тебя
на сем
свете. Ах, сватушка, сватушка! Чать, не забыл: сродни маленько
бывали.
Вот и вся обстановка зимницы, черной, закоптелой, но теплой, всегда сухой и никогда не знающей, что за угар такой
на свете бывает…
Выпадали случаи, столь обычные в жизни торгового человека, что Гавриле Маркелычу деньги
бывали нужны до зарезу; тогда всякий бы с радостью готов был одолжить его, но Залетов ни за что
на свете копейки у чужих людей не брал.
Дочка еще была у Гаврилы Маркелыча — детище моленое, прошеное и страстно, до безумия любимое матерью. И отец до Маши ласков
бывал, редко когда пожурит ее. Да правду сказать, и журить-то ее было не за что. Девочка росла умненькая, добрая, послушная, а из себя такая красавица, каких
на свете мало родится. Заневестилась Марья Гавриловна, семнадцатый годок ей пошел, стал Гаврила Маркелыч про женихов думать-гадать.
— Да ты, парень, хвостом-то не верти, истинную правду мне сказывай, — подхватил Пантелей… — Торговое дело!.. Мало ль каких торговых дел
на свете бывает — за ину торговлю чествуют, за другую плетьми шлепают. Есть товары заповедные, есть товары запретные,
бывают товары опальные. Боюсь, не подбил бы непутный шатун нашего хозяина
на запретное дело… Опять же Дюков тут, а про этого молчанку по народу недобрая слава идет. Без малого год в остроге сидел.
— Девица, сказывают, была хорошая, — вступилась Фекла… — Из себя такая, слышь, приглядная, и разумом, говорят, вышла. Мало, слышь, таких девиц
на свете бывает.
Спалив токарню, сам же писарь, как ни в чем не
бывало, подговаривал Трифона подать становому объявление. «Как зачнется следствие, — думал он, — запутаю Лохматого бумагами, так оплету, что овина да жалоб и
на том
свете не забудет». Спознал Морковкин, что Трифон не хочет судиться, что ему мужики «спасибо» за то говорят.
Про Евграфа помину нет… Ровно она его не знавала, ровно его
на свете никогда не
бывало…
Не дай ей Бог познать третью любовь.
Бывает, что женщина
на переходе от зрелого возраста к старости полюбит молодого. Тогда закипает в ней страсть безумная, нет
на свете ничего мучительней, ничего неистовей страсти той… Не сердечная тоска идет с ней об руку, а лютая ненависть, черная злоба ко всему
на свете, особливо к красивым и молодым женщинам… Говорят: первая любовь óт Бога, другая от людей, а третья от ангела, что с рожками да с хвостиками пишут.
— Никогда не таила от тебя я мыслей своих, — тихо, с едва заметной грустью молвила Фленушка. — Всегда говорила, что в мужья ты мне не годишься… Разве не сказывала я тебе, что буду женой злой, неугодливой? Нешто не говорила, что такова уж я
на свет уродилась, что никогда не
бывать мне кроткой, покорной женой? Нешто не говорила, что у нас с тобой будет один конец — либо сама петлю
на шею, либо тебе отравы дам?..
Неточные совпадения
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал
на выбор и народ во всех отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть
на свете немало, и
бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
Положимте, что так. // Блажен, кто верует, тепло ему
на свете! — // Ах! боже мой! ужли я здесь опять, // В Москве! у вас! да как же вас узнать! // Где время то? где возраст тот невинный, // Когда,
бывало, в вечер длинный // Мы с вами явимся, исчезнем тут и там, // Играем и шумим по стульям и столам. // А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом; // Мы в темном уголке, и кажется, что в этом! // Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик, // дверь…
На свете дивные
бывают приключенья! // В его лета с ума спрыгну́л! // Чай, пил не по летам.
Пастух под тенью спал, надеяся
на псов, // Приметя то, змея из-под кустов // Ползёт к нему, вон высунувши жало; // И Пастуха
на свете бы не стало: // Но сжаляся над ним, Комар, что было сил, // Сонливца укусил. // Проснувшися, Пастух змею убил; // Но прежде Комара спросонья так хватил, // Что бедного его как не
бывало.
«Боже мой, какая она хорошенькая!
Бывают же такие
на свете! — думал он, глядя
на нее почти испуганными глазами. — Эта белизна, эти глаза, где, как в пучине, темно и вместе блестит что-то, душа, должно быть! Улыбку можно читать, как книгу; за улыбкой эти зубы и вся голова… как она нежно покоится
на плечах, точно зыблется, как цветок, дышит ароматом…»