Неточные совпадения
— Самарский… Мужик
богатый: свои гурты из степи гоняет, салотопленый завод у него в Самаре большущий, в Питер сало поставляет. Капиталу сто четыре тысячи целковых, а не то и больше; купец, с медалью; хороший
человек. Сегодня вместе и вечерню стояли.
Люди богатые, тысячники, не делают «помочей».
— Ведь не ты же, тятя, первый зачал, — продолжала Настя. — Не станешь же ты у
богатых купцов своим дочерям женихов вымаливать. Не такой ты
человек, дочерей не продашь.
Случается, и это бывает нередко, что родители жениха и невесты, если не из
богатых, тайком от
людей, даже от близкой родни, столкуются меж себя про свадьбу детей и решат не играть свадьбы «честью», во избежание расходов на пиры и дары.
— Где по здешним местам жениха Настасье сыскать! — спесиво заметил Чапурин. — По моим дочерям женихов здесь нет: токари да кузнецы им не пара. По купечеству хороших
людей надо искать… Вот и выискался один молодчик — из Самары, купеческий сын,
богатый: у отца заводы, пароходы и торговля большая. Снежковы прозываются, не слыхала ли?
И благословение Божие почило на добром
человеке и на всем доме его: в семь лет, что прожила Груня под покровом его, седмерицею достаток его увеличился, из зажиточного крестьянина стал он первым
богачом по всему Заволжью.
— Вот, Авдотьюшка, пятый год ты, родная моя, замужем, а деток Бог тебе не дает… Не взять ли дочку приемную, богоданную? Господь не оставит тебя за добро и в сей жизни и в будущей… Знаю, что достатки ваши не широкие, да ведь не объест же вас девочка… А может статься, выкупят ее у тебя родители, —
люди они хорошие,
богатые, деньги большие дадут, тогда вы и справитесь… Право, Авдотьюшка, сотвори-ка доброе дело, возьми в дочки младенца Фленушку.
Попав на дорогу, Сережа с пути не свернул. Вышел из него
человек умный, сильный духом, работящий. Кончив учение, поступил он на службу на сибирские казенные заводы, а потом работал на золотых промыслах одной
богатой компании.
Зато муж Веры Иевлевны переехал в Петербург,
богачом сделался… коммерции советник, в орденах, знатные
люди у него обедывали…
— Пожалуй, что из них, — молвил Гаврила Маркелыч. — Старика-то Макар Тихоныч зовут;
люди богатые, в миллионе… Вот бы тебе, Маша, такого молодца подцепить, — прибавил он, обращаясь к дочери.
— Нет, матушка, — сказала Марья Гавриловна, отнимая платок от глаз, — нет… Мало разве родителей, что из расчетов аль в угоду
богатому, сильному
человеку своих детей приводят на заклание?.. Счастье отнимают, в пагубу кидают их?
— Пускай до чего до худого дела не дойдет, — сказал на то Пантелей, — потому девицы они у нас разумные, до пустяков себя не доведут… Да ведь
люди, матушка, кругом, народ же все непостоянный, зубоскал, только бы посудачить им да всякого пересудить… А к
богатым завистливы. На глазах лебезят хозяину, а чуть за угол, и пошли его ругать да цыганить… Чего доброго, таких сплеток наплетут, таку славу распустят, что не приведи Господи. Сама знаешь, каковы нынешние
люди.
— Как на грех чем не угодишь ему?..
Человек я маленький, робкий… Боюсь я его, Пантелей Прохорыч… Гроза сильного аль
богатого нашему брату полсмерти.
— По моему рассужденью, матушка, — сказала на то Марья Гавриловна, — если
человек гордится перед слабым да перед бедным — нехорошо, недобрый тот
человек… А кто перед сильным да перед
богатым высоко голову несет, добрая слава тому.
Попал в дом тысячника, увидел, как
люди в чести да в холе живут, узнал, как
богачи деньгами ворочают…
— Так говорить не моги, — перебил его Патап Максимыч. — Мы, стары
люди, видим подальше тебя, больше тебя разумеем. Птичка ты невеличка, да ноготок у тебя востер. По малом времени в
люди бы вышел, тысячником бы стал,
богачом.
Нет, я так советую тебе, Василий Борисыч, шел бы ты в долю к какому ни на есть
богатому да хорошему
человеку: его бы деньги, твое уменье…
— Обители бы польза, матушка, — молвила казначея. — Самоквасовы
люди богатые, а грехи у покойника были великие… Смолоду, говорят, разбои держал, суда на Волге грабил… Такую душу вымолить не вкруг пальца ниткой обвесть… На деньги Самоквасовы скупиться не станут.
— Знаю, — ответила Манефа, — и мне про то они отписывают… Что ж?.. Слава Богу. Рада за тебя, мать Таисея. Сотенки четыре, не то и вся полтысяча перепадет;
люди они
богатые.
— Чего дивить на них, матушка?.. — отозвалась Юдифа. —
Люди богатые, а
богатому везде простор да своя воля… Убогому — как велят,
богатому — как, дескать, сами изволим.
Человек богатый — что задумал, то и сделал…
Какими-то судьбами Феклист Митрич проведал, что за
человек дом у него нанимал. То главное проведал он, что ему чуть не миллион наследства достался и что этакой-то
богач где-то у них в захолустье уходом невесту берет. «Что́ за притча такая, — думал Феклист. — Такому
человеку да воровски жениться! Какой отец дочери своей за него не отдаст? Я бы с радостью любую тотчас!» Как
человек ловкий, бывалый, догадливый, смекнул он: «Из скитов, стало быть, жену себе выхватил».
Неточные совпадения
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец?
богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий
человек с капиталом, приобретенным на службе?
Я
человек не без вкуса и, знаю, во многом мог бы гораздо лучше распорядиться тех наших
богачей, которые все это делают бестолково.
Хозяин являлся праздничный, веселый, с осанкой
богатого барина, с походкой
человека, которого жизнь протекает в избытке и довольстве.
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний
человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу,
богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский
человек?
— Что для меня Россия? — отвечал ее кавалер, — страна, где тысячи
людей, потому что они
богаче меня, будут смотреть на меня с презрением, тогда как здесь — здесь эта толстая шинель не помешала моему знакомству с вами…