— Бысть инок Кириак, — протяжно и с распевом, по обычаю старообрядских чтецов, зачала Аксинья Захаровна, — подвигом добрым подвизался, праведен же бе и благоговеен.
Вспоминается и то Марье Гавриловне, как повеселела она, узнав про сватовство желанного, как вольной пташкой распевала песенки, бегала с утра до ночи по отцовскому садику…
— Про Иргиз-от, матушка, давеча мы поминали, — подхватил Василий Борисыч. — А там у отца Силуяна [Силуян — игумен Верхнего Преображенского монастыря в Иргизе, сдавший его единоверцам в 1842 году.] в Верхнем Преображенском завсегда по большим праздникам за трапезой духовные псальмы, бывало, поют. На каждый праздник особые псальмы у него положены. И в Лаврентьеве за трапезой псальмы распевали, в Стародубье и доныне поют… Сам не раз слыхал, певал даже с отцами…
— А слышь, птички-то распевают!.. Слышь, как потюкивают! — сказал Михайло Васильич, любуясь на оглушавших Алексея перепелов. — Это, брат, не то, что у Патапа Максимыча заморские канарейки — от них писк только один… Это птица расейская, значит, наша кровная… Слышь, горло-то как дерет!.. Послушать любо-дорого сердцу!.. В понедельник ихний праздник — Нефедов день!.. Всю ночь в озимя́х пролежу, днем завалюсь отдыхать… Нет, про понедельник нечего и поминать… Во вторник приходи… Через неделю, значит.
Ровно красные дни девичьей жизни воротились к Марье Гавриловне. Как, бывало, в Казани в родительском садике вольной пташкой весело порхала она, распевая звонко любимые песенки, так и теперь, ожившая для счастья, расцветшая для новой жизни, резвится и веселится Марья Гавриловна. Десяти лет как не бывало.
— Что ж нейдете пустынничать, коли так леса полюбились вам? — лукаво улыбаясь, молвила Фленушка. — Вон там, подальше отсюдова, в Поломе, старцы отшельники век свой в лесу живут, с утра до ночи слушают, как птички распевают. И вам бы к ним, Василий Борисыч.
С утра, по приказу Самоквасова, ни на шаг не отступал он от старинного друга-приятеля, не отступал от него и в то время, как он, по просьбе Манефы, в келарне с белицами демеством распевал.
Меж тем Василий Борисыч в келарне с девицами распевал. Увидев, что с обительского двора съезжает кибитка Марка Данилыча, на половине перервал он «Всемирную славу» и кинулся стремглав на крыльцо, но едва успел поклониться и мельком взглянуть на уезжавшую Дуню. Смолокуров отдал ему степенный поклон и громко крикнул прощальное слово. Она не взглянула. Как вкопанный стал на месте Василий Борисыч. Давно из виду скрылась кибитка, а он все глядел вслед улетевшей красотке…
Здесь его окружают и древние иконописные лики, слышатся старинные церковные распевы, само церковное искусство, выраженное как во внешнем архитектурном виде храма, так и в трудах зодчих, иконописцев и мастеров резьбы внутри храма, способствуют умиротворению человека, учат его поклоняться духовной и вещественной красоте.
РАСПЕ́В, -а, м.1.Муз. Определенный принцип строения мелодии, характерный для старинного церковного пения, а также мелодия, построенная по этому принципу. Киевский распев. Греческий распев. (Малый академический словарь, МАС)
РАСПЕ́В, -а, м.1.Муз. Определенный принцип строения мелодии, характерный для старинного церковного пения, а также мелодия, построенная по этому принципу. Киевский распев. Греческий распев.
Получилось действительно нечто особенное, не похожее ни на римский, ни на какой-либо из разрозненных местных распевов.
Гусли часто применялись для сопровождения пения или былинного распева.
Здесь его окружают и древние иконописные лики, слышатся старинные церковные распевы, само церковное искусство, выраженное как во внешнем архитектурном виде храма, так и в трудах зодчих, иконописцев и мастеров резьбы внутри храма, способствуют умиротворению человека, учат его поклоняться духовной и вещественной красоте.
