— Проведи его туда. Сходи, Алексеюшка, уладь дело, — сказал Патап Максимыч, — а то и впрямь игуменья-то ее на поклоны поставит. Как закатит она тебе, Фленушка, сотни три лестовок земными поклонами пройти, спину-то, чай, после не вдруг разогнешь… Ступай, веди его… Ты там чини себе, Алексеюшка, остальное я один разберу… А к отцу-то сегодня сходи же. Что до воскресенья откладывать!
Встало солнце над лесом, облило лучами землю поднебесную… Конец весне, дошла до людей страда-сухота… Не разгибать людям спины вплоть до поздней глубокой осени…
Тут сейчас пойдет: и «хорошо тому жить, у кого бабушка ворожит», и «правдой век не проживешь», и жалобы на собственную неспособность к подлостям, и ироническое, как будто уничижительное перечисление собственных заслуг: «Что, дескать, мы — что по шести-то часов спины не разгибаем, да дела-то все нами держатся — эка важность…
Мощная струя воды ударила прямо в спину бабушке, которая оказалась рядом на огороде и только в этот момент начала разгибать спину после прополки грядки с помидорами.
Мощная струя воды ударила прямо в спину бабушке, которая оказалась рядом на огороде и только в этот момент начала разгибать спину после прополки грядки с помидорами.
– Не говори со мной так! – процедил он, с хрустом разгибая пальцы.
Туловище подаётся вперёд, полностью разгибая руку и увлекая за собой.