Пишутся согласные буквы русской азбуки в таком порядке: б, в, г, д, ж, з, к, л,
м, н, щ, ш, ч, ц, х, ф, т, с, р, п и употребляют б вместо щ, щ вместо б и т. д.
Неточные совпадения
— С
Мóсквы [За Волгой во многих местностях говорят
Мóсква твердым «ó».], что ль, будете? — спросил Дементий.
Идет двором обительским, черницы на
мóлодца поглядывают; молоды белицы с удáлого не сводят глаз. На пригожество Алексеево дивуются, сами меж собой таковы речи поговаривают: «Откуда, из каких местов такой молодчик появился, чей таков, зачем к нам пожаловал?..»
— Белицей, Фленушка, останешься — не ужиться тебе в обители, — заметила Манефа. — Востра ты у меня паче меры. Матери поедó
м тебя заедят… Не гляди, что теперь лебезят, в глаза тебе смотрят… Только дух из меня вон, тотчас иные станут — увидишь. А когда бы ты постриглась, да я бы тебе игуменство сдала — другое бы вышло дело: из-под воли твоей никто бы не вышел.
И вдруг темным
мóроком пала ему на ум Настя… Вспомнилось, как вдвоем в подклете посиживали, тайные любовные речи говаривали; вспомнилось, как гордая красавица не снесла пыла страсти — отдалась желанному и душой и телом.
На полете летит белая лебедушка,
На быстрó
м несется касатка-ластушка.
Уж как зарились удалы дóбры
мóлодцы
На твою красоту ненаглядную,
Говорили ж тебе советны милы подруженьки:
«Уж счастлива ж ты, девица таланная,
Цветным платьем ты изнавешана,
Тяжелóй работой ты не огружена,
Бранным словечушком не огрублена».
Сарафаны свои мелкоскладные
Я раздам молодым молодушкам,
Поминали б меня, красну девицу,
А шелковые платочки атласные
Раздарю удалым добрым
мóлодцам,
Пусть-ка носят их по праздникам
Вокруг шеи молодецкия,
Поминаючи меня, красну девицу».
Радуются девки грибкам-первачкá
м, промеж себя уговор держат, как бы целой деревней по грибы идти, как бы нажарить их в темном перелеске, самим досыта наесться и парней накормить, коли придут на грибовные девичьи гулянки.
— Ни слуху, ни гулу, ни шороху, — молвил, отходя от окошка. — Кочетá
м полночь пора опевать, а их нет да нет… И пес их знает, куда до сих пор занесло непутных!..
Чтó тут
мáяты, чтó убыток!..
И молоко-то она из чужих коров выдаивает, и спорынью-то из хлеба выкатывает, и грозы-то и бури нагоняет, и град-от и
мóлость [
Мóлостьем за Волгой зовут ненастье, слякоть, мокрую и ветреную погоду.] напускает, и на людей-то порчу посылает…
На тех бесовских сходбищах муже́
м и отрокó
м шатание, женам и девам падение!..
Надо правду говорить, не твои бы, во-первых, милости да не самоквасовские, нашей бы обители пропадó
м пропадать.
Клали его во гробочек,
Зарывали его во песочек!
«Встань, батюшка, встань,
Встань, родимый, вздынься!»
Нет ни привету, нет ни ответу —
Лежит во гробочке.
Во желтó
м песочке.
Матери за трапезой читали им от Писания и кляли-проклинали мирские потехи, что от Бога отводят, к бесó
м же на пагубу приводят.
— Хоть для пробы
мáленько дельце завели бы, небольшую бы ватажку на откуп взяли, — продолжал Смолокуров. — После за совет мне спасибо сказали бы. Лиха беда начать, а там все как по маслу пойдет. Право, подумайте — барыши хорошие, дело вести можно.
В том государстве, за темными лесами, за зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами, в чистом поле, на широком раздолье, белокаменны палаты стоят, а во тех палатах, в высокó
м терему, у косящата окна, три девицы, три сестрицы, три красавицы сидят, промеж себя разговаривают.
Нет по мне человека, таков на белó
м свету и не раживался!..
Колó
м повернуло сердце у Патапа Максимыча.
— О слове Писания размышлял я, Сергей Андреич, — садясь на скамейку, ответил: — «Овым подобает расти, овым же
мáлитися…» Так оно и выходит…
— Нет, уж ты, Бога ради, освободи меня, Сергей Андреич, — сказал наконец Патап Максимыч. — Изнемог я… Дай одному с печалью остаться, подь отсель, оставь меня одного… Дай надуматься… А какой я допрежь сего столп был неколебимый… Помнишь?.. Никого не боялся, ничего не страшился!.. Шатнуло горе, свихнуло!.. Глядя на меня, поучайся, Сергей Андреич, познай, как человеку подобает
мáлитися… Божий закон!.. Господне определенье!..
— По чести надо рассчитаться, почтеннейший Патап Максимыч, — сказал он ему. — Процентов на вексель мы не причли-с… Двенадцать годовых, сами знаете, меньше не водится. А что от вас я лишком получил, лошаденок в тот же счет ставлю — по
мóему счету ровно столько же стоит. Значит, мы с вами в полном расчете.