— Не греши напрасно, братец, — возразила Манефа. — Мало ль чего люди не наплетут! Какое питье, когда
жевать нечего, одеться не во что!
Ужин готов. Патап Максимыч стал гостей за стол усаживать. Явились и стерляди, и индейки, и другие кушанья, на славу Никитишной изготовленные. Отличилась старушка: так настряпала, что не
жуй, не глотай, только с диву брови подымай. Молодой Снежков, набравшийся в столицах толку по части изысканных обедов и тонких вин, не мог скрыть своего удивленья и сказал Аксинье Захаровне...
— А ты обожди здесь маленько, я только коням овсеца задам. Покаместь
жуют, мы с тобой дело-то и обладим. Мне не впервой к нему молодых-то привозить, — сказал Федор Афанасьич.