Остатки вольницы, что во времена самозванцев и лихолетья разбоем да грабежом исходили вдоль и поперек чуть не всю Русскую землю, находили здесь места безопасные, укрывавшие удальцов от припасенных для них кнутов и виселиц.
— Не погневись, Дунюшка, что шальная дура буйство при тебе завела. Этакая, прости Господи, вольница!.. Вот уж вольница-то!.. Ну, забавляйтесь, девицы, забавляйтесь, а я пойду — там у меня свои гости сидят… А ты, Фленушка, хорошенько подружек-то потчуй — варенья бы там, что ли, достала, орешков…
Но по мере того, как историк рисовал кистью художника фигуру Степана Тимофеевича и «князь волжской вольницы» вырастал со страниц книги, Коновалов перерождался.
Противообщественные элементы всплывали наверх с ужасающею быстротой. Поговаривали о самозванцах, о каком-то Степке, который, предводительствуя вольницей, не далее как вчера, в виду всех, свел двух купеческих жен.
Без артели русский человек — погибший человек; поэтому артель живет на всех вольных промыслах, в тюрьмах и в монастырях; даже разудалая вольница, ничего не хотевшая знать, кроме своей вольной волюшки, — и та складывалась в разбойничью артель.
А я ещё удивлялась, как это “весёлый и чернявый капитан” умудрялся справляться с пиратской вольницей и академическими магами, страдающими от собственных гениальности и непризнанности.
ВО́ЛЬНИЦА, -ы́, 1.ж., собир. В старину: группы населения из различных общественных слоев, преимущественно беглые крепостные, оседавшие на окраинах Московского государства и притязавшие на независимость. Казачья вольница. Запорожская вольница. (Малый академический словарь, МАС)
ВО́ЛЬНИЦА, -ы́, 1.ж., собир. В старину: группы населения из различных общественных слоев, преимущественно беглые крепостные, оседавшие на окраинах Московского государства и притязавшие на независимость. Казачья вольница. Запорожская вольница.
Но кто восставал против своих братьев-казаков или шёл на московских людей, того и в те времена казацкой вольницы называли вором-разбойником.
А я ещё удивлялась, как это “весёлый и чернявый капитан” умудрялся справляться с пиратской вольницей и академическими магами, страдающими от собственных гениальности и непризнанности.
И, разочаровавшись, постарался забыть и сам вопрос, для чего с удовольствием окунулся в стихию студенческой вольницы.