Огнем горят золоченые церковные главы, кресты, зеркальные стекла дворца и длинного ряда высоких домов, что струной вытянулись по венцу горы. Под ними из темной листвы набережных садов сверкают красноватые, битые дорожки, прихотливо сбегающие вниз по
утесам. И над всей этой красотой высоко, в глубокой лазури, царем поднимается утреннее солнце.
Колышкин повел его в тенистый сад и там в тесовой беседке, поставленной на самом венце кручи [Круча —
утес, обрыв, гора стеной.], уселся с «крестным» за самовар. После обычных расспросов про домашних, после отданных от Аксиньи Захаровны поклонов спросил Патап Максимыч Колышкина...