— А ведь он совсем порядочный, ваш Пепко, — удивлялась Аграфена Петровна, перечитывая мне вслух письма сестры. — Кто бы мог ожидать… Анюта совершенно счастлива. Глупая она, хоть и образованная. Нашла в кого влюбиться…
Удивляюсь я этим образованным девицам, как они ничего не понимают.
Неточные совпадения
Да, я смотрю через призму двадцати лет на сидевшую за столиком компанию и могу только
удивляться человеческой непроницательности.
Нужно тебе сказать, что я постоянно
удивляюсь тому, что делается кругом меня.
Я
удивляюсь одному, как это раньше мне не пришла мысль о даче.
А как хорошо было ранним утром в парке, где так и обдавало застоявшимся смолистым ароматом и ночной свежестью. Обыкновенно, я по целым часам бродил по аллеям совершенно один и на свободе обдумывал свой бесконечный роман. Я не мог не
удивляться, что дачники самое лучшее время дня просыпали самым бессовестным образом. Только раз я встретил Карла Иваныча, который наслаждался природой в одиночестве, как и я. Он находился в периоде выздоровления и поэтому выглядел философски-уныло.
Я
удивился, где эта милая девушка взяла силы сказать мне...
Я мог только
удивляться слепоте встречавшихся на дороге людей, которые упорно не хотели замечать проходившего мимо них совершенства.
Под конец я сам
удивлялся самому себе, то есть своей находчивости, — ведь это было целое и обстоятельное объяснение в любви, замаскированное романической фабулой.
— И вы все это написали? — наивно
удивлялась Александра Васильевна, окончательно убеждаясь в моем признании романиста.
— Ты это что? —
удивился Пепко, никогда не терявший присутствия духа и лишенный способности приходить в отчаяние. — Малодушие?.. Разочарование в собственной особе?
Я тоже поднялся. Трагичность нашего положения, кроме жестокого похмелья, заключалась главным образом в том, что даже войти в нашу избушку не было возможности: сени были забаррикадированы мертвыми телами «академии». Окончание вчерашнего дня пронеслось в очень смутных сценах, и я мог только
удивляться, как попал к нам немец Гамм, которого Спирька хотел бить и который теперь спал, положив свою немецкую голову на русское брюхо Спирьки.
— Я могу только
удивляться, Аграфена Петровна, — именно, что вам за охота вмешиваться в чужие дела?..
Она не обиделась, а только
удивилась.
Мне оставалось только
удивляться догадливости дачного мужа, который взял меня под локоть, таинственно отвел меня в сторону и проговорил шепотом...
— Да ведь он мужчина? —
удивлялась в свою очередь Агриппина. — У него каждый год новая привязанность… Но я совершенно спокойна, потому что знаю, что он никуда от меня не уйдет…
— Ты не понимаешь? —
удивлялся Пепко.
— К сожалению, ты прав… Подводная часть мужской храбрости всегда заготовляется у себя дома. Эти милые женщины кого угодно доведут до геройства, которому человечество потом
удивляется, разиня рот. О, как я теперь ненавижу всех женщин!.. Представь себе, что у тебя жестоко болит зуб, — вот что такое женщина, с той разницей, что от зубной боли есть лекарство, больной зуб, наконец, можно выдернуть.
Аграфена Петровна обыкновенно не договаривала, чему она
удивляется, и только строго подбирала губы. Вообще это была странная женщина. Как-то ни с того ни с сего развеселится, потом так же ни с того ни с сего по-бабьи пригорюнится. К Андрею Иванычу она относилась, как к младенцу, и даже входила в его любовные горести, когда Андрей Иваныч начинал, например, ревновать Анжелику к какому-то офицеру.
— Да, да… В добровольцы поступает. И Анюта тоже сумашедчая… Как же, помилуйте, и она туда же за ним!.. И что она только нашла в нем…
Удивляюсь,
удивляюсь!..
— А как же? —
удивился и обиделся солдат. — Вместях все едем… Одна компания. Значит, у их благородия супруга на манер милосердной сестры, и вот они в том же роде… Уж я потрафлю, не беспокойтесь, только бы привел господь сокрушить хучь в одном роде это самое турецкое челмо… а-ах, боже мой!..
— Как сон, как будто ничего не было! — говорила она задумчиво, едва слышно,
удивляясь своему внезапному возрождению. — Вы вынули не только стыд, раскаяние, но и горечь, боль — все… Как это вы сделали? — тихо спросила она. — И все это пройдет, эта… ошибка?
Неточные совпадения
Стародум. О! такого-то доброго, что я
удивляюсь, как на твоем месте можно выбирать жену из другого рода, как из Скотининых?
Одет в военного покроя сюртук, застегнутый на все пуговицы, и держит в правой руке сочиненный Бородавкиным"Устав о неуклонном сечении", но, по-видимому, не читает его, а как бы
удивляется, что могут существовать на свете люди, которые даже эту неуклонность считают нужным обеспечивать какими-то уставами.
Как ни были забиты обыватели, но и они восчувствовали. До сих пор разрушались только дела рук человеческих, теперь же очередь доходила до дела извечного, нерукотворного. Многие разинули рты, чтоб возроптать, но он даже не заметил этого колебания, а только как бы
удивился, зачем люди мешкают.
Если факты, до такой степени диковинные, не возбуждают ни в ком недоверия, то можно ли
удивляться превращению столь обыкновенному, как то, которое случилось с Грустиловым?
На бумажке я прочитал: „Не
удивляйся, но попорченное исправь“.