Первые печатные строки… Сколько в этом прозаическом деле скрытой молодой поэзии, какое пробуждение самостоятельной деятельности, какое окрыляющее сознание своей силы! Об этом много было писано, как о самом поэтическом моменте, и эти
первые поцелуи остаются навсегда в памяти, как полуистлевшие от времени любовные письма.
Неточные совпадения
— Я чувствую себя в положении боа-констриктора, [Боа-констриктор — змея из семейства удавов.] который только что сожрал
целого теленка, — объяснял Пепко, кутаясь в заношенном байковом одеяле. — Да… И вот страдания двадцать
первого сентября закончились.
Целых тридцать рублей,
первый настоящий литературный гонорар, — я даже простил Ивану Иванычу его «на затычку».
Вообще недурно для
первого раза, а главное,
целых сорок сажен над уровнем «синего моря».
Дальше я признался, что действительно увлекся этой немочкой, и представил
целый ряд доказательств, что брак есть лотерея и что самые безошибочные впечатления — те, которые получаются
первыми, а следовательно…
Бежавший позорно Пепко подвергался большой опасности выслушать
целую исповедь
первой любви…
Ведь с ней уходила моя
первая любовь,
целый светлый мир, все будущее…
— Как что? Даже ни разу не
поцеловать хорошенькой девушки? Да вы просто мямля и тюфяк… Вас никогда женщины не будут любить. Не может же девушка
первая броситься на шею к мужчине…
Первый шаг должен сделать он.
— А независимость Сербии? Зверства турок?
Первые добровольцы? И теперь не понимаешь? Ха-ха!.. Так я тебе скажу: это мое спасение, мой последний ход… Ты видишь, вон там сидит на скамейке дама и злится, а человек, на которого она злится, возьмет да и уйдет добровольцем освобождать братьев славян от турецкого зверства. Ведь это, голубчик,
целая идеища… Я даже во сне вижу этих турок. Во мне просыпается наша славянская стихийная тяга на Восток…
Когда женщина
первая делает признание в любви, мужчина попадает в крайне неловкое положение. Я помню, что
поцеловал ее в лоб, что потом это горячее заплаканное лицо прижалось к моему лицу, что… Прежние романисты ставили на этом пункте
целую страницу точек, а я ограничусь тремя.
И я шел по этой торной дороге лжи и обмана, усыпленный
первой женской лаской,
первыми признаниями и
поцелуями.
Осенью, когда я с дачи вернулся в гостеприимные недра «Федосьиных покровов», на мое имя было получено толстое письмо с заграничным штемпелем. Это было
первое заграничное письмо для меня, и я сейчас же узнал руку Пепки. Мое сердце невольно забилось, когда я разрывал конверт. Как хотите, а в молодые годы узы дружбы составляют все. Мелким почерком Пепки было написано
целых пять листов.
— К рождеству я отваляю всю юриспруденцию, — коротко объяснил он мне. — Я двух зайцев ловлю: во-первых, получаю кандидатский диплом, а во-вторых — избавляюсь на
целых три месяца от семейной неволи… Под предлогом подготовки к экзамену я опять буду жить с тобой, и да будете благословенны вы, Федосьины покровы. Под вашей сенью я упьюсь сладким медом науки…
Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее
первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…
— Нужно быть сумасшедшим, чтобы не понимать такой простой вещи. Деньги — то же, что солнечный свет, воздух, вода,
первые поцелуи влюбленных, — в них скрыта животворящая сила, и никто не имеет права скрывать эту силу. Деньги должны работать, как всякая сила, и давать жизнь, проливать эту жизнь, испускать ее лучами.
Ах,
первый поцелуй любви, // Дрожащий, легкий, торопливый, // Не разогнал, друзья мои, // Ее дремоты терпеливой…
Неточные совпадения
«Теперь сходитесь». // Хладнокровно, // Еще не
целя, два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. // Свой пистолет тогда Евгений, // Не преставая наступать, // Стал
первый тихо подымать. // Вот пять шагов еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, // Стал также
целить — но как раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча пистолет.
Скоро Тентетников свыкнулся с службою, но только она сделалась у него не
первым делом и
целью, как он полагал было вначале, но чем-то вторым.
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в
первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть
цели, то есть конца.
Когда я увидел Бэлу в своем доме, когда в
первый раз, держа ее на коленях,
целовал ее черные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою…
— В
первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе
целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.