Неточные совпадения
Между прочим, Пепко страдал
особого рода манией мужского величия и был убежден, что все женщины безнадежно влюблены в него. Иногда это проявлялось в таких явных
формах, что он из скромности утаивал имена. Я плохо верил в эти бескровные победы, но успех был несомненный. Мелюдэ в этом мартирологе являлась последней жертвой, хотя впоследствии интендант Летучий и уверял, что видел собственными глазами, как ранним утром из окна комнаты Мелюдэ выпрыгнул не кто другой, как глупый железнодорожный чухонец.
Тогда он не обратил на этот факт надлежащего внимания и даже счел его игрою воображения, но теперь ясно, что градоначальник, в видах собственного облегчения, по временам снимал с себя голову и вместо нее надевал ермолку, точно так, как соборный протоиерей, находясь в домашнем кругу, снимает с себя камилавку [Камилавка (греч.) —
особой формы головной убор, который носят старшие по чину священники.] и надевает колпак.
Все дела департаментские на цифры переложил, на всякий предмет свою
особую форму ведомства преподал и строго-престрого следил, чтобы ни в одной, значит, графе ни одного пустого места не оставалось.
Неточные совпадения
Ароматная паюсная, мартовская, с Сальянских промыслов, пухла на серебряных блюдах; далее сухая мешочная — тонким ножом пополам каждая икринка режется — высилась, сохраняя
форму мешков, а лучшая в мире паюсная икра с
особым землистым ароматом, ачуевская — кучугур, стояла огромными глыбами на блюдах…
Формы, в которые они облекаются, их логические одежды, заимствуются из господствующей философской доктрины: так, напр., — конечно, не без
особой воли Божией, — в истории христианской догматики весьма ощутительно и благотворно сказывается влияние эллинской философии.
Здесь установлялась
особая, священно-эротическая связь с народом, ощутимая только для Церкви и существовавшая поверх всякого правового утилитаризма и государственного устройства, вш отношения к
формам «конституции».
В политических вопросах он равнодушен, готов делать уступки, потому что не приписывает
особой важности
формам, которые, по его мнению, не существенны.
Народ создал и свой
особый диалект, на котором венцы и до сих пор распевают свои песни и пишут пьесы. Тогда же был и расцвет легкой драматической музыки, оперетки, перенесенной из Парижа, но получившей там в исполнении свой
особый пошиб. Там же давно, уже с конца XVIII века, создавался и театр жанрового, местного репертуара, и та
форма водевиля, которая начала называться"Posse".