Северные сумерки и рассветы с их шелковым небом, молочной мглой и трепетным полуосвещением, северные белые ночи, кровавые зори, когда в июне утро с вечером сходится, — все это было наше родное, от чего ноет и горит огнем русская душа; бархатные синие южные ночи с золотыми звездами, безбрежная даль южной степи, захватывающий простор синего южного моря — тоже наше и тоже с оттенком какого-то глубоко неудовлетворенного чувства.
Бледная северная зелень-скороспелка, бледные северные цветики, контрастирующая траурная окраска вечно зеленого хвойного леса с его молитвенно-строгими готическими линиями, унылая средне-русская равнина с ее врачующим простором, разливы могучих рек, — все это только служило дополнением могучей южной красоты, горевшей тысячью ярких живых красок-цветов, смуглой, кожистой, точно лакированной южной зеленью, круглившимися купами южных деревьев.
Рядом с этим царством огня и железа картина широкого пруда с облепившими его домиками и зеленевшего по горам леса невольно манила к себе глаз своим простором, свежестью красок и далекой воздушной перспективой.
Как в ясной лазури затихшего моря Вся слава небес отражается, Так в свете от страсти свободного духа Нам вечное благо является. Но глубь недвижимая в мощном просторе Все та же, что в бурном волнении. Дух ясен и светел в свободном покое, Но тот же и в страстном хотении. Свобода, неволя, покой и волненье Проходят и снова являются, А он все один, и в стихийном стремленьи Лишь сила его открывается.
Это красота бескрайних морских просторов, безмятежной озёрной глади, величественных гор с сияющими снежными вершинами, могучих рек с гремящими порогами и низвергающимися с высот водопадами…
Коса ли звенит на покосе стальная, Иль девушка песню поет, Проносится ль ветер от края до края, Иль буря ночами ревет, То ль гром в небесах перебранку заводит, Потоки ли катятся с гор, — Все отклик в широких просторах находит, Всему отвечает простор.
Будь все тихо и чинно, будь везде комплименты и вежливости, тогда какой простор для бессовестности, шарлатанства, невежества: некому обличить, некому изречь грозное слово правды!
–Впрочем… сам всё поймёшь рано или поздно, – сказал старец, смотря на меня. Отвернулся и продолжил смотреть на бескрайние просторы морской глади.
Это красота бескрайних морских просторов, безмятежной озёрной глади, величественных гор с сияющими снежными вершинами, могучих рек с гремящими порогами и низвергающимися с высот водопадами…
Сам покойный теряется в необъятных просторах огромной кровати.