«Черты из жизни Пепко» (Мамин-Сибиряк Д. Н., 1894) по всей классике
Мое отчаяние продолжалось целую неделю, потом оно мне надоело, потом я окончательно махнул рукой на литературу. Не всякому быть писателем… Я старался не думать о писаной бумаге, хоть было и не легко расставаться с мыслью о грядущем величии. Началась опять будничная серенькая жизнь, походившая на дождливый день. Расспрощавшись навсегда с собственным величием, я обратился к настоящему, а это настоящее, в лице редактора Ивана Ивановича, говорило...
Был осенний, теплый, дождливый день. Небо и горизонт были одного и того же цвета мутной воды. То падал как будто туман, то вдруг припускал косой, крупный дождь.
От прежнего промаха ему было только страшно и стыдно, а теперь тяжело, неловко, холодно, уныло на сердце, как в сырую, дождливую погоду. Он дал ей понять, что догадался о ее любви к нему, да еще, может быть, догадался невпопад. Это уже в самом деле была обида, едва ли исправимая. Да если и впопад, то как неуклюже! Он просто фат.
Как часто серым дождливым вечером, возвращаясь домой после нелёгкого трудового дня, мечтаешь побаловать себя хоть чем-то вкусненьким, тем, чего никто ещё не пробовал.
Да и скучные осенние дождливые дни скрасятся увлекательными запусками флотилии.
Тогда в холодную дождливую погоду не надо будет выходить на улицу, чтобы завести машину.
Как часто серым дождливым вечером, возвращаясь домой после нелёгкого трудового дня, мечтаешь побаловать себя хоть чем-то вкусненьким, тем, чего никто ещё не пробовал.