Был осенний, теплый, дождливый день. Небо и горизонт были одного и того же цвета мутной воды. То падал как будто туман, то вдруг припускал косой, крупный дождь.
Он помнил только серую, мрачную, то дождливую, то снежную погоду, внутреннюю физическую тоску, боль в ногах, в боку; помнил общее впечатление несчастий, страданий людей; помнил тревожившее его любопытство офицеров, генералов, расспрашивавших его, свои хлопоты о том, чтобы найти экипаж и лошадей, и главное, помнил свою неспособность мысли и чувства в то время.
От прежнего промаха ему было только страшно и стыдно, а теперь тяжело, неловко, холодно, уныло на сердце, как в сырую, дождливую погоду. Он дал ей понять, что догадался о ее любви к нему, да еще, может быть, догадался невпопад. Это уже в самом деле была обида, едва ли исправимая. Да если и впопад, то как неуклюже! Он просто фат.
Как часто серым дождливым вечером, возвращаясь домой после нелёгкого трудового дня, мечтаешь побаловать себя хоть чем-то вкусненьким, тем, чего никто ещё не пробовал.
Да и скучные осенние дождливые дни скрасятся увлекательными запусками флотилии.
Тогда в холодную дождливую погоду не надо будет выходить на улицу, чтобы завести машину.
Как часто серым дождливым вечером, возвращаясь домой после нелёгкого трудового дня, мечтаешь побаловать себя хоть чем-то вкусненьким, тем, чего никто ещё не пробовал.