Если даже иерей может быть запрещен в служении таинств и фактически лишен священства, тем более верховный носитель власти, раз он совершил
тяжелый грех против своего служения (напр., измены вере или своему народу и под.), разрывает свой священный союз с народом.
Терентьевна не то что в церковь, к церковнику в дом войти считала таким
тяжелым грехом, что его ни постами, ни молитвами не загладишь.
— Ей-богу. Ты посмотри у него в комнатке: круглые сутки, днем и ночью, лампадка горит перед образами. Он очень до бога усердный… Только я думаю, что он оттого такой, что
тяжелые грехи на нем. Убийца он.
— Мне давно тяжело с вами, батюшка; ты сам знаешь; но я не доверял себе; с самого детства только и слышал отовсюду, что царева воля — божья воля, что нет
тяжелее греха, как думать иначе, чем царь.
Он думал: вот — судьба ломала, тискала его, сунула в
тяжёлый грех, смутила душу, а теперь как будто прощенья у него просит, улыбается, угождает ему… Теперь пред ним открыта свободная дорога в чистый угол жизни, где он будет жить один и умиротворит свою душу. Мысли кружились в его голове весёлым хороводом, вливая в сердце неведомую Илье до этой поры уверенность.
Неточные совпадения
«Если и в настоящее время у некоторых людей, проводящих эту
тяжелую жизнь тленной плоти, тело во многих движениях и расположениях сверх обыкновенной естественной меры оказывает удивительную покорность, то какое основание мы имеем не верить, что до
греха, неповиновения и наказания человек;·, повреждением человеческие члены могли служить человеческой воле для размножения потомства без всякой похоти?» Тогда «муж мог сеять потомство, а жена воспринимать своими детородными членами, приводимыми в движение, когда нужно и насколько нужно, посредством воли, без всякого возбуждения похоти» [De civ. Dei, XIV, 23, 17, 24.]
Должна ты быть смиренною, изо всех
грехов нет
тяжелей гордости, это самый великий
грех, за гордость светлейший архангел был низвергнут во ад.
— Стой! Стой! Опомнись! Удержись от хулы… Ничего нет
тяжелее этого
греха! — вскрикнула Варенька, зажимая рукой уста Дуни. — Успокойся, слушай!
В письме к матери он каялся в своем преступлении и писал, что надеется
тяжелою солдатскою службою загладить свой
грех и беззаветной преданностью царю и отечеству доказать свое искреннее бесповоротное исправление.
— Вот, матушка-барыня, как увидел я мертвенького Акулинина младенца, и озарила меня мысль, без
греха тяжелого дело это оборудовать, и княжескую волю исполнить, и ангельской души не губить…