Неточные совпадения
— Он и то
с бурачком-то ворожил в курье, — вступился молодой парень
с рябым лицом. — Мы, значит, косили, а
с угору и видно, как по осокам он ходит… Этак из-под руки приглянет на реку, а потом присядет и в бурачок себе опять глядит. Ну, мы его и взяли, потому… не прост человек. А в бурачке у него
вода…
— Нельзя на курье строиться, — авторитетно говорил Галактион. — По весне
вода широко будет разливаться, затопит пашни, и не оберешься хлопот
с подтопами.
— Во-первых, родитель, у Ермилыча мельница-раструска и
воды требует вдвое меньше, а потом Ермилыч вечно судится
с чураковскими мужиками из-за подтопов. Нам это не рука. Здешний народ бедовый, не вдруг уломаешь. В Прорыве
вода идет трубой, только косою плотиной ее поджать.
Она своею грациозною, легкою походкой вышла и через минуту вернулась
с мокрым полотенцем, бутылкой сельтерской
воды и склянкой нашатырного спирта. Когда он
с жадностью выпил
воду, она велела ему опять лечь, положила мокрое полотенце на голову и дала понюхать спирта. Он сразу отрезвел и безмолвно смотрел на нее. Она так хорошо и любовно ухаживала за ним, как сестра, и все выходило у нее так красиво, каждое движение.
В другой деревне Полуянов
с этою же целью опечатал целое озеро, то есть взял веревку, спустил один конец в
воду, а другой припечатал к вбитому на берегу колу.
Выпивший почти всю водку Ермилыч тут же и заснул, а писарь дождался попа Макара, который пришел
с покоса усталый, потный и казавшийся еще меньше, как цыпленок, нечаянно попавший в
воду.
Положим, что она рябовата и немного косит, — ну, да доктору
с женина лица не
воду пить.
— Я знаю ее характер: не пойдет… А поголодает, посидит у хлеба без
воды и выкинет какую-нибудь глупость. Есть тут один адвокат, Мышников, так он давно за ней ухаживает. Одним словом, долго ли до греха? Так вот я и хотел предложить
с своей стороны… Но от меня-то она не примет. Ни-ни! А ты можешь так сказать, что много был обязан Илье Фирсычу по службе и что мажешь по-родственному ссудить. Только требуй
с нее вексель, a то догадается.
Она даже похудела
с горя и ходила, как в
воду опущенная, и пряталась в своей комнатке от чужих.
С Малыгиным сделалось дурно, и нотариусу пришлось отпаивать его холодною
водой.
С одной стороны, было неудобно, что река Ключевая была судоходна до Заполья только в полую
воду, а
с другой стороны, это неудобство представляло для Галактиона большие выгоды.
Его уже раз пять судили в окружном суде за диффамацию и клевету, и он
с торжеством выходил сух из
воды.
— Вам дурно, доктор? — спрашивала Устенька, сидевшая за своим столиком
с корректурами. — Я принесу
воды.
— Ах, как я люблю
воду! — повторяла Прасковья Ивановна,
с восторгом хлопая ладонями. — Плыть, плыть без конца!
У колеса показался сам Галактион, посмотрел в бинокль, узнал отца и застопорил машину. Колеса перестали буравить
воду, из трубы вылетел клуб белого пара, от парохода быстро отделилась лодка
с матросами.
Он не думал уже о том, как этот ливень испортит гипподром, но теперь радовался тому, что, благодаря этому дождю, наверное застанет ее дома и одну, так как он знал, что Алексей Александрович, недавно вернувшийся
с вод, не переезжал из Петербурга.
В суровом молчании, как жрецы, двигались повара; их белые колпаки на фоне почерневших стен придавали работе характер торжественного служения; веселые, толстые судомойки у бочек
с водой мыли посуду, звеня фарфором и серебром; мальчики, сгибаясь под тяжестью, вносили корзины, полные рыб, устриц, раков и фруктов.
Неточные совпадения
Хлестаков. Я
с тобою, дурак, не хочу рассуждать. (Наливает суп и ест.)Что это за суп? Ты просто
воды налил в чашку: никакого вкусу нет, только воняет. Я не хочу этого супу, дай мне другого.
Глеб — он жаден был — соблазняется: // Завещание сожигается! // На десятки лет, до недавних дней // Восемь тысяч душ закрепил злодей, //
С родом,
с племенем; что народу-то! // Что народу-то!
с камнем в воду-то! // Все прощает Бог, а Иудин грех // Не прощается. // Ой мужик! мужик! ты грешнее всех, // И за то тебе вечно маяться!
Догнал коня — за холку хвать! // Вскочил и на луг выехал // Детина: тело белое, // А шея как смола; //
Вода ручьями катится //
С коня и
с седока.
Ой ласточка! ой глупая! // Не вей гнезда под берегом, // Под берегом крутым! // Что день — то прибавляется //
Вода в реке: зальет она // Детенышей твоих. // Ой бедная молодушка! // Сноха в дому последняя, // Последняя раба! // Стерпи грозу великую, // Прими побои лишние, // А
с глазу неразумного // Младенца не спускай!..
— Не то еще услышите, // Как до утра пробудете: // Отсюда версты три // Есть дьякон… тоже
с голосом… // Так вот они затеяли // По-своему здороваться // На утренней заре. // На башню как подымется // Да рявкнет наш: «Здо-ро-во ли // Жи-вешь, о-тец И-пат?» // Так стекла затрещат! // А тот ему, оттуда-то: // — Здо-ро-во, наш со-ло-ву-шко! // Жду вод-ку пить! — «И-ду!..» // «Иду»-то это в воздухе // Час целый откликается… // Такие жеребцы!..