Неточные совпадения
— Ну, что
за счеты между родственниками! — политично
отвечал писарь. — Тятенька-то ваш здесь, в Суслоне… Только у нас не хочет жить. Карахтерный старичок.
Мало ли греха наберется, а
за всех
отвечай Полуянов один.
— Во-первых, вы не должны мне говорить «вы», будущая посаженая мать, —
ответил доктор, крепко притягивая к себе сваху
за талию, — они ехали в одних санях, — а во-вторых, я хочу мадеры, чтобы вспрыснуть удачное начало.
Замараев каждый раз думал, что Серафима утишилась и признала его
за равноправного родственника, но каждое утро его разочаровывало в этом, — утром к Серафиме не было приступа, и она не
отвечала ему и даже не смотрела на него.
Припоминая «мертвяка», рядом с которым он провел ночь, Вахрушка долго плевался и для успокоения пил опять стаканчик
за стаканчиком, пока совсем не отлегло от души. Э, наплевать!.. Пусть другие
отвечают, а он ничего не знает. Ну, ночевал действительно, ну, ушел — и только. Вахрушке даже сделалось весело, когда он представил себе картину приятного пробуждения других пьяниц в темной.
— Вы меня гоните, Болеслав Брониславич, —
ответила Устенька. — То есть я не так выразилась. Одним словом, я не желаю сама уходить из дома, где чувствую себя своей. По-моему, я именно сейчас могу быть полезной для Диди, как никто. Она только со мной одной не раздражается, а это самое главное, как говорит доктор. Я хочу хоть чем-нибудь отплатить вам
за ваше постоянное внимание ко мне. Ведь я всем обязана вам.
Он посмотрел довольно дерзко, поправил галстук и отвернулся; шедший возле него армянин, улыбаясь,
отвечал за него, что точно пришла оказия и завтра утром отправится обратно.
— Вр-р-решь! — нетерпеливо вскрикнул Разумихин, — почему ты знаешь? Ты не можешь
отвечать за себя! Да и ничего ты в этом не понимаешь… Я тысячу раз точно так же с людьми расплевывался и опять назад прибегал… Станет стыдно — и воротишься к человеку! Так помни же, дом Починкова, третий этаж…
— Филипп говорит, что и на фонаре нет, а вы скажите лучше, что взяли да потеряли, а Филипп будет из своих денежек
отвечать за ваше баловство, — продолжал, все более и более воодушевляясь, раздосадованный лакей.
— Подождет, Пахомовна; на конюшне всего три тройки, четвертая отдыхает. Того и гляди подоспеют хорошие проезжие; не хочу своею шеей
отвечать за француза. Чу, так и есть! вон скачут. Э-ге-ге, да как шибко; уж не генерал ли?
Неточные совпадения
— Нет, не повалю, —
отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, — и, вздохнувши, продолжал: — Нет, теперь не те люди; вот хоть и моя жизнь, что
за жизнь? так как-то себе…
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не
отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко
за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
— Помилуйте, что ж
за приятный разговор?.. Ничтожный человек, и больше ничего, —
отвечал Чичиков.
Манилов
отвечал, что
за Павла Ивановича всегда готов он ручаться, как
за самого себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы иметь сотую долю качеств Павла Ивановича, и отозвался о нем вообще в самых лестных выражениях, присовокупив несколько мыслей насчет дружбы уже с зажмуренными глазами.
Он
отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев
отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что
за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.