Анфуса Гавриловна решительно ничего не могла с ним поделать и отправила на поправку к
новому зятю, на которого надеялась теперь, как на каменную стену.
В малыгинском доме поднялся небывалый переполох в ожидании «смотрин». Тут своего горя не расхлебаешь: Лиодор в остроге, Полуянов пойдет на поселение, а тут
новый зять прикачнулся. Главное, что в это дело впуталась Бубниха, за которую хлопотала Серафима. Старушка Анфуса Гавриловна окончательно ничего не понимала и дала согласие на смотрины в минуту отчаяния. Что же, посмотрят — не съедят.
Старушка любила пожаловаться
новому зятю на его предшественников, а он так хорошо умел слушать ее старческую болтовню. Да и вообще аккуратный человек, как его ни поверни. Анфусе Гавриловне иногда делалось смешно над Агнией, как она ухаживала за мужем, — так в глаза и смотрит. Насиделась в девках-то, так оно и любопытно с своим собственным мужем пожить.
Неточные совпадения
Благодаря происходившей суматохе наверх незаметно пробрались два
новых гостя: сын Лиодор и
зять Булыгин, оба пьяные, с каким-то определенным намерением.
Анфуса Гавриловна плакала целую неделю и даже не пожелала проститься с
зятем, когда он переезжал на
новую квартиру.
Потом ему делалось обидно, что другие малыгинские
зятья все зажили по-новому, кончая Галактионом, и только он один остался точно за штатом.
Раньше доктор изредка завертывал в клуб, а теперь бросил и это из страха скандала. Что стоило какому-нибудь пьяному купчине избить его, — личная неприкосновенность в Заполье ценилась еще слишком низко. Впрочем, доктор приобрел благодаря этим злоключениям
нового друга в лице учителя греческого языка только что открытой в Заполье классической прогимназии, по фамилии Харченко. Кстати, этот
новый человек сейчас же по приезде на место служения женился на Агнии Малыгиной, дополнив коллекцию малыгинских
зятьев.
Неточные совпадения
Из театра Степан Аркадьич заехал в Охотный ряд, сам выбрал рыбу и спаржу к обеду и в 12 часов был уже у Дюссо, где ему нужно было быть у троих, как на его счастье, стоявших в одной гостинице: у Левина, остановившегося тут и недавно приехавшего из-за границы, у
нового своего начальника, только что поступившего на это высшее место и ревизовавшего Москву, и у
зятя Каренина, чтобы его непременно привезти обедать.
— Я не мешаю тебе? — сказал Степан Аркадьич, при виде
зятя вдруг испытывая непривычное ему чувство смущения. Чтобы скрыть это смущение, он достал только что купленную с
новым способом открывания папиросницу и, понюхав кожу, достал папироску.
«Верных семьдесят тысяч, не то и побольше, будет мне припену от этой покупки, — размышляет Марко Данилыч. — Дураки же, да какие еще дураки пустобородые
зятья Доронина!.. Сколько денег зря упустили, все одно что в печке сожгли. Вот они и торговцы на
новый лад!.. Вот и
новые порядки!.. Бить-то вас некому!.. Да пускай их, — у Дунюшки теперь лишних семьдесят тысяч — это главное дело!»
У Патапа Максимыча в самом деле
новые мысли в голове забродили. Когда он ходил взад и вперед по горницам, гадая про будущие миллионы, приходило ему и то в голову, как дочерей устроить. «Не Снежковым чета женихи найдутся, — тогда думал он, — а все ж не выдам Настасью за такого шута, как Михайло Данилыч… Надо мне людей богобоязненных, благочестивых, не скоморохов, что теперь по купечеству пошли. Тогда можно и небогатого в
зятья принять, богатства на всех хватит».
Был и еще — тоже не
новый уже для меня — мотив: моя влюбленность и мечта о женитьбе на девушке, отец которой, вероятно, желал бы видеть своего будущего
зятя чем-нибудь более солидным, чем простым журнальным сотрудником.