Неточные совпадения
Анфуса Гавриловна
с первого раза заметила,
что отец успел «хлопнуть» прежде времени, а гость и не притронулся
ни к
чему.
Михей Зотыч был один, и торговому дому Луковникова приходилось иметь
с ним немалые дела, поэтому приказчик сразу вытянулся в струнку, точно по нему выстрелили. Молодец тоже был удивлен и во все глаза смотрел то на хозяина, то на приказчика. А хозяин шел, как
ни в
чем не бывало, обходя бунты мешков, а потом маленькою дверцей провел гостя к себе в низенькие горницы, устроенные по-старинному.
Старик Луковников, как самый почетный гость, сидел рядом
с Михеем Зотычем, казавшимся каким-то грязным пятном среди окружавшей его роскоши, — он
ни за
что не согласился переменить свою изгребную синюю рубаху и дорожную сермяжку.
Больше отец и сын не проговорили
ни одного слова. Для обоих было все ясно, как день. Галактион, впрочем, этого ожидал и вперед приготовился ко всему. Он настолько владел собой,
что просмотрел
с отцом все книги, отсчитался по разным статьям и дал несколько советов относительно мельницы.
У жены Галактион тоже не взял
ни копейки, а заехал в Суслон к писарю и у него занял десять рублей.
С этими деньгами он отправился начинать новую жизнь. На отца Галактион не сердился, потому
что этого нужно было ожидать.
Несколько раз она удерживала таким образом упрямого гостя, а он догадался только потом,
что ей нужно было от него. О
чем бы Прасковья Ивановна
ни говорила, а в конце концов речь непременно сводилась на Харитину. Галактиону делалось даже неловко, когда Прасковья Ивановна начинала на него смотреть
с пытливым лукавством и чуть-чуть улыбалась…
— И это бывает, — согласилась Арина Матвеевна
с тяжелым вздохом. — А то, может, Бубниха-то
чем ни на есть испортила Галактиона. Сперва своего мужа уходила, а теперь принялась за чужого.
Он понимал,
что Стабровский готовился к настоящей и неумолимой войне
с другими винокурами и
что в конце концов он должен был выиграть благодаря знанию, предусмотрительности и смелости, не останавливающейся
ни перед
чем. Ничего подобного раньше не бывало, и купеческие дела велись ощупью, по старинке. Галактион понимал также и то,
что винное дело — только ничтожная часть других финансовых операций и
что новый банк является здесь страшною силой, как хорошая паровая машина.
— Я знаю ее характер: не пойдет… А поголодает, посидит у хлеба без воды и выкинет какую-нибудь глупость. Есть тут один адвокат, Мышников, так он давно за ней ухаживает. Одним словом, долго ли до греха? Так вот я и хотел предложить
с своей стороны… Но от меня-то она не примет. Ни-ни! А ты можешь так сказать,
что много был обязан Илье Фирсычу по службе и
что мажешь по-родственному ссудить. Только требуй
с нее вексель, a то догадается.
Что было делать Замараеву? Предупредить мужа, поговорить откровенно
с самой, объяснить все Анфусе Гавриловне, —
ни то,
ни другое,
ни третье не входило в его планы.
С какой он стати будет вмешиваться в чужие дела? Да и доказать это трудно, а он может остаться в дураках.
Зная хорошо,
что значит даже простое слово Стабровского, Галактион
ни на минуту не сомневался в его исполнении. Он теперь пропадал целыми неделями по деревням и глухим волостям, устраивая новые винные склады, заключая условия
с крестьянскими обществами на открытие новых кабаков, проверяя сидельцев и т. д. Работы было по горло, и время летело совершенно незаметно. Галактион сам увлекался своею работой и проявлял редкую энергию.
Галактион стоял все время на крыльце, пока экипаж не скрылся из глаз. Харитина не оглянулась
ни разу. Ему сделалось как-то и жутко, и тяжело, и жаль себя. Вся эта поездка
с Харитиной у отца была только злою выходкой, как все,
что он делал. Старик в глаза смеялся над ним и в глаза дразнил Харитиной. Да, «без щей тоже не проживешь». Это была какая-то бессмысленная и обидная правда.
Харитина видела эту сцену и, не здороваясь
ни с кем, вышла на берег и уехала
с Ечкиным. Ее душили слезы ревности. Было ясно как день,
что Стабровский, когда умрет Серафима, женит Галактиона на этой Устеньке.
Прохоров подумал и согласился,
что в этом «мундире», пожалуй, и лучше явиться в Заполье. Конечно, Полуянов был медвежья лапа и драл
с живого и мертвого, но и другие-то хороши… Те же, нынешние, еще почище будут, только
ни следу,
ни дороги после них, — очень уж ловкий народ.
Устенька Луковникова жила сейчас у отца. Она простилась
с гостеприимным домом Стабровских еще в прошлом году. Ей очень тяжело было расставаться
с этою семьей, но отец быстро старился и скучал без нее. Сцена прощания вышла самая трогательная, а мисс Дудль убежала к себе в комнату, заперлась на ключ и
ни за
что не хотела выйти.
Девушка никак не могла помириться
с мыслью,
что теперь лежал только холодевший труп Стабровского, не имевший возможности проявить себя
ни одним движением.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем
с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «Ну,
что бы
ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет
ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он.
Что ж его //
С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут
ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И
что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах,
с собачьей мордой, // Другой
с петушьей головой, // Здесь ведьма
с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла
с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких лет, // Ее голубка молодая, // Ее наперсница родная, // Судьбою вдаль занесена, //
С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит в опустелый сад… // Нигде,
ни в
чем ей нет отрад, // И облегченья не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.
Кто б
ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу
с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости.
Чего бы ты за мной // Здесь
ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!