Неточные совпадения
— А даже очень просто… Хлеб за брюхом
не ходит. Мы-то тут дураками печатными сидим да мух ловим, а они орудуют. Взять хоть Михея Зотыча… С него вся музыка-то началась. Помнишь, как он объявился в Суслоне в первый раз? Бродяга
не бродяга, юродивый
не юродивый, а около
того… Промежду прочим, оказал себя поумнее всех. Недаром он тогда всех нас дурачками навеличивал и прибаутки свои наговаривал. Оно и вышло, как по-писаному: прямые дурачки. Разе такой Суслон-то был тогда?
По-настоящему-то как бы следовало сделать: повесить замочек на всю эту
музыку — и конец
тому делу, да лиха беда, что я
не один — компаньоны
не дозволят.
— Н-но-о?!. И что такое только будет… Как бы только Михей Зотыч
не выворотился… До него успевать буду уж как-нибудь, а
то всю
музыку испортит. Ах, Галактион Михеич, отец ты наш!.. Да мы для тебя ничего
не пожалеем!
Ты с басом, Мишенька, садись против альта, // Я, прима, сяду против вторы // Тогда пойдёт уж
музыка не та:
Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель
музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше
той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о
том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего
не было.
— Мне это
тем более лестно, — сказала она, — что вы меня вовсе
не слушали; но вы, может быть,
не любите
музыки?..
— Вы ошибаетесь опять: я вовсе
не гастроном: у меня прескверный желудок. Но
музыка после обеда усыпляет, а спать после обеда здорово: следовательно, я люблю
музыку в медицинском отношении. Вечером же она, напротив, слишком раздражает мои нервы: мне делается или слишком грустно, или слишком весело.
То и другое утомительно, когда нет положительной причины грустить или радоваться, и притом грусть в обществе смешна, а слишком большая веселость неприлична…
—
Ту же
музыку…
то же… волнение…
то же… чув… простите, простите — ей-богу,
не могу сладить с собой…
— Вот когда заиграют все силы в вашем организме, тогда заиграет жизнь и вокруг вас, и вы увидите
то, на что закрыты у вас глаза теперь, услышите, чего
не слыхать вам: заиграет
музыка нерв, услышите шум сфер, будете прислушиваться к росту травы. Погодите,
не торопитесь, придет само! — грозил он.