Этот визит все-таки обеспокоил Галактиона. Дыму без огня не бывает. По городу благодаря полуяновскому делу ходили всевозможные слухи о разных других назревавших делах, а в том числе и о бубновской опеке.
Как на беду, и всеведущий Штофф куда-то провалился. Впрочем, он скоро вернулся из какой-то таинственной поездки и приехал к Галактиону ночью, на огонек.
Неточные совпадения
Темная крестьянская масса всколыхнулась почти
на расстоянии всего уезда, и волнение особенно сильно отразилось в Суслоне, где толпа мужиков поймала молодого еще тогда писаря Замараева и
на веревке повела топить к Ключевой
как главного виновника всей
беды, потому что писаря и попы скрыли настоящий царский указ.
Это замечание поставило хозяина в тупик: обидеться или поворотить
на шутку? Вспомнив про дочерей, он только замычал. Ответил бы Харитон Артемьич, — ох,
как тепленько бы ответил! — да лиха
беда, по рукам и ногам связан. Провел он дорогого гостя в столовую, где уже был накрыт стол, уставленный винами и закусками.
Странно, что все эти переговоры и пересуды не доходили только до самого Полуянова. Он, заручившись благодарностью Шахмы, вел теперь сильную игру в клубе.
На беду, ему везло счастье,
как никогда. Игра шла в клубе в двух комнатах старинного мезонина. Полуянов заложил сам банк в три тысячи и метал. Понтировали Стабровский, Ечкин, Огибенин и Шахма. В числе публики находились Мышников и доктор Кочетов. Игра шла крупная, и Полуянов загребал куши один за другим.
По-настоящему-то
как бы следовало сделать: повесить замочек
на всю эту музыку — и конец тому делу, да лиха
беда, что я не один — компаньоны не дозволят.
Беда не приходит одна, и Малыгин утешался только тем,
какого дурака свалял Еграшка-модник, попавший,
как кур во щи. Благодаря коварству Ечкина фабрику пришлось совсем остановить. Кредиторы Ечкина в свою очередь поспешили наложить
на нее свое запоздавшее veto. Но Харитон Артемьич не терял надежды и решил судиться, со всеми судиться — и с Ечкиным, и с Шахмой, и с Огибениным, и с дочерьми.
— Што это ты дребезжишь,
как худой горшок? Чужую
беду руками разведу… А того не подумаешь, что кого осудил, тот грех
на тебе и взыщется. Умен больно!
— Посмотрел я достаточно, — продолжал Михей Зотыч. — Самого чуть не убили
на мельнице у Ермилыча. «Ты, — кричат мужики, — разорил нас!» Вот
какое дело-то выходит. Озверел народ. Ох, худо, Вахрушка!.. А помочь нечем. Вот вы гордитесь деньгами, а пришла
беда, вас и нет. Так-то.
Может быть, некоторые читатели назовут все это невероятным; автор тоже в угоду им готов бы назвать все это невероятным; но,
как на беду, все именно произошло так, как рассказывается, и тем еще изумительнее, что город был не в глуши, а, напротив, недалеко от обеих столиц.
Пошли порядки старые! // Последышу-то нашему, //
Как на беду, приказаны // Прогулки. Что ни день, // Через деревню катится // Рессорная колясочка: // Вставай! картуз долой! // Бог весть с чего накинется, // Бранит, корит; с угрозою // Подступит — ты молчи! // Увидит в поле пахаря // И за его же полосу // Облает: и лентяи-то, // И лежебоки мы! // А полоса сработана, // Как никогда на барина // Не работал мужик, // Да невдомек Последышу, // Что уж давно не барская, // А наша полоса!
Дарье Александровне были приятны ее учтивость, опрятность и услужливость, но было неловко с ней; было совестно пред ней за свою,
как на беду, по ошибке уложенную ей заплатанную кофточку.
Как на беду, дьяк после путешествия в мешке охрип и дребезжал едва слышным голосом; правда, приезжий певчий славно брал баса, но куда бы лучше, если бы и кузнец был, который всегда, бывало, как только пели «Отче наш» или «Иже херувимы», всходил на крылос и выводил оттуда тем же самым напевом, каким поют и в Полтаве.
Деревни в той стороне частые, не больше версты или полутора друг от дружки стоят, но вот их,
как на беду, ни одной не попадается.
Неточные совпадения
Не дай мне Бог сойтись
на бале // Иль при разъезде
на крыльце // С семинаристом в желтой шале // Иль с академиком в чепце! //
Как уст румяных без улыбки, // Без грамматической ошибки // Я русской речи не люблю. // Быть может,
на беду мою, // Красавиц новых поколенье, // Журналов вняв молящий глас, // К грамматике приучит нас; // Стихи введут в употребленье; // Но я…
какое дело мне? // Я верен буду старине.
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых,
как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь для них
беда, // Пугать людей для них отрада. // Быть может,
на брегах Невы // Подобных дам видали вы.
В довершение
бед какой-то из молодых людей сочинил тут же сатирические стихи
на танцевавшее общество, без чего,
как известно, никогда почти не обходится
на губернских балах.
— Бог приберег от такой
беды, пожар бы еще хуже; сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил, только синий огонек пошел от него, весь истлел, истлел и почернел,
как уголь, а такой был преискусный кузнец! и теперь мне выехать не
на чем: некому лошадей подковать.
—
Какой неколебимый характер!» А нанесись
на эту расторопную голову какая-нибудь
беда и доведись ему самому быть поставлену в трудные случаи жизни, куды делся характер, весь растерялся неколебимый муж, и вышел из него жалкий трусишка, ничтожный, слабый ребенок, или просто фетюк,
как называет Ноздрев.