Неточные совпадения
У Бубновых в доме было попрежнему. Та же Прасковья Ивановна, тот же
доктор, тот же умильный братец и тот же пивший мертвую хозяин. В последнее
время Прасковья Ивановна как-то особенно ласково заглядывала на Галактиона и каждый раз упрашивала его остаться или как-нибудь посидеть вечерком.
— И все-таки жаль, — думал вслух
доктор. — Раньше я говорил то же, а когда посмотрел на него мертвого… В последнее
время он перестал совсем пить, хотя уж было поздно.
Малыгинский дом волновался. Харитон Артемьич даже не был пьян и принял гостей с озабоченною солидностью. Потом вышла сама Анфуса Гавриловна, тоже встревоженная и какая-то несчастная.
Доктор понимал, как старушке тяжело было видеть в своем доме Прасковью Ивановну, и ему сделалось совестно. Последнее чувство еще усилилось, когда к гостям вышла Агния, сделавшаяся еще некрасивее от волнения. Она так неловко поклонилась и все
время старалась не смотреть на жениха.
Как быстро идет
время, нет — летит. Давно ли, кажется,
доктор Кочетов женился на Прасковье Ивановне, а уж прошло больше трех лет.
Почти каждый раз, просыпаясь утром,
доктор несколько
времени удивлялся и старался сообразить, где он и что с ним.
Они оставались на «вы» и были более чужими людьми, чем в то
время, когда
доктор являлся в этот дом гостем.
Кочетов с удовольствием ехал каждый раз к своей больной и проводил здесь больше
времени, чем было нужно. Тарас Семеныч встречал его умоляющими глазами, так что
доктору делалось даже совестно.
Доктор Кочетов переживал ужасное
время.
В глубине души
доктор все-таки не считал себя безнадежным алкоголиком, а пил так, пока, чтобы на
время забыться.
Галлюцинация продолжалась до самого утра, пока в кабинет не вошла горничная. Целый день потом
доктор просидел у себя и все
время трепетал: вот-вот войдет Прасковья Ивановна. Теперь ему начинало казаться, что в нем уже два Бубнова: один мертвый, а другой умирающий, пьяный, гнилой до корня волос. Он забылся, только приняв усиленную дозу хлоралгидрата. Проснувшись ночью, он услышал, как кто-то хриплым шепотом спросил его...
Все это
время доктор Герценштубе, по приглашению Катерины Ивановны, ездил постоянно и аккуратно через день к больному, но толку от его посещений выходило мало, а пичкал он его лекарствами ужасно.
В это
время доктор встал и, как домашний человек, ничего не говоря, вышел из комнаты. Софья Васильевна проводила его глазами, продолжая разговор.
— Как и подобает кажинному человеку, — подхватил Иван Дорофеев, подсобляя в то же
время доктору извлечь из кибитки gnadige Frau, с ног до головы закутанную в капор, шерстяной платок и меховой салоп. — На лесенку эту извольте идти!.. — продолжал он, указывая приезжим на свое крыльцо.
Тем
временем доктор вместе со старшим офицером занимались размещением спасенных. Капитана и его помощника поместили в каюту, уступленную одним из офицеров, который перебрался к товарищу; остальных — в жилой палубе. Всех одели в сухое белье, вытерли уксусом, напоили горячим чаем с коньяком и уложили в койки. Надо было видеть выражение бесконечного счастья и благодарности на всех этих лицах моряков, чтобы понять эту радость спасения. Первый день им давали есть и пить понемногу.
Неточные совпадения
В это
время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы.
Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил
доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
И только эта догадка озарила ее, Анисья летела уже на извозчике за
доктором, а хозяйка обложила голову ему льдом и разом вытащила из заветного шкафчика все спирты, примочки — все, что навык и наслышка указывали ей употребить в дело. Даже Захар успел в это
время надеть один сапог и так, об одном сапоге, ухаживал вместе с
доктором, хозяйкой и Анисьей около барина.
— Да, — сказал он, — нынче
доктор был у меня и отнял час
времени. Я чувствую, что кто-нибудь из друзей моих прислал его: так драгоценно мое здоровье…
Вслед за
доктором, отнявшим так много
времени, явился знаменитый путешественник, и Алексей Александрович, пользуясь только что прочитанной брошюрой и своим прежним знанием этого предмета, поразил путешественника глубиною своего знания предмета и широтою просвещенного взгляда.
Но
доктор, знаменитый петербургский
доктор, находившийся в приятельских отношениях к Алексею Александровичу, занял много
времени.