Неточные совпадения
— Матушка наказывала… Своя
кровь, говорит, а мне все равно, родимый мой. Не моя причина… Известно, темные мы
люди, прямо сказать: от пня народ. Ну, матушка и наказала: поди к брату и спроси…
— Чего не может быть: влоск самого уходили… Страшно смотреть: лица не видно, весь в
крови, все платье разорвано. Это какие-то звери, а не
люди! Нужно запретить это варварское удовольствие.
Под влиянием Таисьи в Нюрочкиной голове крепко сложилась своеобразная космогония: земля основана на трех китах, питающихся райским благоуханием; тело
человека сотворено из семи частей: от камня — кости, от Черного моря —
кровь, от солнца — очи, от облака — мысли, от ветра — дыхание, теплота — от духа...
Это было все равно, если бы здоровому
человеку «отворить
кровь».
Наследственность не знает пощады, она в
крови, в каждом волокне нервной ткани, в каждой органической клеточке, как отрава, как страшное проклятие, как постоянный свидетель ничтожества
человека и всего человечества.
И это будет не за то, что мы били в
кровь людей, лишенных возможности защищаться, и не за то, что нам, во имя чести мундира, проходило безнаказанным оскорбление женщин, и не за то, что мы, опьянев, рубили в кабаках в окрошку всякого встречного и поперечного.
Говоря о колдовстве, она понижала голос до жуткого шёпота, её круглые розовые щёки и полная, налитая жиром шея бледнели, глаза почти закрывались, в словах шелестело что-то безнадёжное и покорное. Она рассказывала, как ведуны вырезывают человечий след и наговорами на нём сушат
кровь человека, как пускают по ветру килы [Кила — грыжа — Ред.] и лихорадки на людей, загоняют под копыта лошадей гвозди, сделанные из гробовой доски, а ночью в стойло приходит мертвец, хозяин гроба, и мучает лошадь, ломая ей ноги.
Шалости прошлого въедчивы; однажды войдя в плоть и
кровь человека, они извлекаются оттуда тем с большим трудом, что в общепринятой номенклатуре носят наименование шалостей, а не преступлений.
Неточные совпадения
— Это так… не беспокойтесь. Это
кровь оттого, что вчера, когда я шатался несколько в бреду, я наткнулся на одного раздавленного
человека… чиновника одного…
Стало быть, кроме найма квартиры и разговоров о
крови, этот
человек ничего не может рассказать.
Раскольников протеснился, по возможности, и увидал, наконец, предмет всей этой суеты и любопытства. На земле лежал только что раздавленный лошадьми
человек, без чувств, по-видимому, очень худо одетый, но в «благородном» платье, весь в
крови. С лица, с головы текла
кровь; лицо было все избито, ободрано, исковеркано. Видно было, что раздавили не на шутку.
Но породниться родством по душе, а не по
крови, может один только
человек.
Тихо склонился он на руки подхватившим его козакам, и хлынула ручьем молодая
кровь, подобно дорогому вину, которое несли в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, поскользнулись тут же у входа и разбили дорогую сулею: все разлилось на землю вино, и схватил себя за голову прибежавший хозяин, сберегавший его про лучший случай в жизни, чтобы если приведет Бог на старости лет встретиться с товарищем юности, то чтобы помянуть бы вместе с ним прежнее, иное время, когда иначе и лучше веселился
человек…