Неточные совпадения
Прибежавший Тишка шепотом объявил, что Лука Назарыч проснулся и требует к себе Овсянникова. Последний не допил блюдечка, торопливо застегнул на ходу сюртук и разбитою походкой,
как опоенная
лошадь, пошел за казачком.
Слышно было,
как переминалась с ноги на ногу застоявшаяся у крыльца
лошадь да
как в кухне поднималась бабья трескотня: у Домнушки сидела в гостях шинкарка Рачителиха, красивая и хитрая баба, потом испитая старуха, надрывавшаяся от кашля, — мать Катри, заводская дурочка Парасковея-Пятница и еще какие-то звонкоголосые заводские бабенки.
Кучер не спрашивал, куда ехать. Подтянув
лошадей, он лихо прокатил мимо перемен, проехал по берегу Березайки и, повернув на мыс, с шиком въехал в открытые ворота груздевского дома, глядевшего на реку своими расписными ставнями, узорчатою вышкой и зеленым палисадником. Было еще рано, но хозяин выскочил на крыльцо в шелковом халате с болтавшимися кистями, в
каком всегда ходил дома и даже принимал гостей.
— Тпрсо! тпрсо!.. — дразнил ее Вася, протягивая руку,
как манят
лошадей. — У ней нокоть, у Оленки,
как у
лошадей бывает.
Ровно через неделю после выбора ходоков Тит и Коваль шагали уже по дороге в Мурмос. Они отправились пешком, — не стоило маять
лошадей целых пятьсот верст, да и
какие же это ходоки разъезжают в телегах? Это была трогательная картина, когда оба ходока с котомками за плечами и длинными палками в руках шагали по стороне дороги,
как два библейских соглядатая, отправлявшихся высматривать землю, текущую молоком и медом.
— Первая причина, Лука Назарыч, что мы не обязаны будем содержать ни сирот, ни престарелых, ни увечных, — почтительнейше докладывал Овсянников. — А побочных сколько было расходов: изба развалилась,
лошадь пала, коровы нет, — все это мы заводили на заводский счет, чтобы не обессилить народ. А теперь пусть сами живут,
как знают…
Не успели они кончить чай,
как в ворота уже послышался осторожный стук: это был сам смиренный Кирилл… Он даже не вошел в дом, чтобы не терять напрасно времени. Основа дал ему охотничьи сани на высоких копылах, в которых сам ездил по лесу за оленями. Рыжая
лошадь дымилась от пота, но это ничего не значило: оставалось сделать всего верст семьдесят. Таисья сама помогала Аграфене «оболокаться» в дорогу, и ее руки тряслись от волнения. Девушка покорно делала все, что ей приказывали, — она опять вся застыла.
Что она могла поделать одна в лесу с сильным мужиком?
Лошадь бывала по этой тропе и шла вперед,
как по наезженной дороге. Был всего один след, да и тот замело вчерашним снегом. Смиренный инок Кирилл улыбался себе в бороду и все поглядывал сбоку на притихшую Аграфену: ишь
какая быстрая девка выискалась… Лес скоро совсем поредел, и начался голый березняк: это и был заросший старый курень Бастрык. Он тянулся широким увалом верст на восемь. На нем работал еще отец Петра Елисеича, жигаль Елеска.
Аграфена все сидела в своем тулупе и слушала,
как у дверей
лошадь жует сено.
Курень состоял из нескольких землянок вроде той, в
какой Кирилл ночевал сегодня на Бастрыке. Между землянками стояли загородки и навесы для
лошадей. Разная куренная снасть, сбруя и топоры лежали на открытом воздухе, потому что здесь и украсть было некому. Охотничьи сани смиренного Заболотского инока остановились перед одной из таких землянок.
Ночь была сегодня темная, настоящая волчья,
как говорят охотники, и видели хорошо только узкие глазки старца Кирилла. Подъезжая к повертке к скиту Пульхерии, он только угнетенно вздохнул. Дороги оставалось всего верст восемь. Горы сменялись широкими высыхавшими болотами, на которых росла кривая болотная береза да сосна-карлица.
Лошадь точно почуяла близость жилья и прибавила ходу. Когда они проезжали мимо небольшой лесистой горки, инок Кирилл, запинаясь и подбирая слова, проговорил...
Девочку возмущало, что отец вернулся с фабрики к семи часам,
как обыкновенно, не торопясь напился чаю и только потом велел закладывать
лошадей.
Не дождавшись ответа, он круто повернул
лошадь на одних задних ногах и помчался по площади. Нюрочка еще в первый раз в жизни позавидовала: ей тоже хотелось проехать верхом,
как Вася. Вернувшись, Вася на полном ходу соскочил с
лошади, перевернулся кубарем и проговорил деловым тоном...
Ему не дали кончить, — как-то вся толпа хлынула на него, смяла, и слышно было только,
как на земле молотили живое человеческое тело. Силен был Гермоген: подковы гнул,
лошадей поднимал за передние ноги, а тут не устоял. Макар бросился было к нему на выручку, но его сейчас же стащили с
лошади и десятки рук не дали пошевельнуться. Перепуганные богомолки бросились в лес, а на росстани остались одни мужики.
Мастерица Таисья уговаривала в это время Макара, который слушал ее с опущенною головой. Она усадила его на
лошадь,
как это было в Кержацком конце, а сзади седла подсадила избитого поморца.
—
Лошадей, — хрипло сказал он Матюшке, чувствуя,
как все у него темнеет в глазах.
Скотины у них было всего одна
лошадь да корова с телочкой, поэтому и работали не торопясь,
как все хохлы.
Проживала она где-то под Златоустом, по зимам разъезжала на своей лошадке по всему Уралу и,
как рассказывали, занималась всякими делами: укрывала беглых, меняла
лошадей, провозила краденое золото и вообще умела хоронить концы.
Она с первого разу приметила,
как жадничал на сене старик и
как он заглядывал на состарившуюся
лошадь Макара, и даже испугалась возможности того, что опять восстановится горбатовская семья в прежней силе.
— Ты, этово-тово, Мосей, правильно, хоть и оборачиваешь на кержацкую руку. Нельзя по-ихнему-то, по-заводскому, думать… Хозяйством надо жить: тут тебе телушка подросла, там — жеребенок, здесь — ярочка. А первое дело —
лошадь.
Какой мужик, этово-тово, без
лошади?
Убитый Кирилл лежал попрежнему в снегу ничком. Он был в одной рубахе и в валенках. Длинные темные волосы разметались в снегу,
как крыло подстреленной птицы. Около головы снег был окрашен кровью.
Лошадь была оставлена версты за две, в береговом ситнике, и Мосей соображал, что им придется нести убитого на руках. Эх, неладно, что он связался с этими мочеганами: не то у них было на уме… Один за бабой погнался, другой за деньгами. Того гляди, разболтают еще.
С другой стороны, Ганна стала примечать, что кержачонок Тишка стал
как будто бродить около их покоса: то скажет, что
лошадь ищет, то с другим
каким задельем прикинется.
Когда началась вывозка угля и дров, заготовленных в куренях с лета, недокормленные
лошади быстро выбились из сил, особенно
лошади из дальних мест,
как Самосадка.
Будь принята эта мера с осени, тысячи
лошадей были бы спасены, а теперь скотина уже обессилела, и,
как говорили старики, «корм ее ел, а не она корм».
Неточные совпадения
Хлестаков (пишет).Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб
лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так,
как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
— Да
как теперь прикажете: // У нас по положению // Три дня в неделю барские, // С тягла: работник с
лошадью, // Подросток или женщина, // Да полстарухи в день, // Господский срок кончается…
Дорога многолюдная // Что позже — безобразнее: // Все чаще попадаются // Избитые, ползущие, // Лежащие пластом. // Без ругани,
как водится, // Словечко не промолвится, // Шальная, непотребная, // Слышней всего она! // У кабаков смятение, // Подводы перепутались, // Испуганные
лошади // Без седоков бегут; // Тут плачут дети малые. // Тоскуют жены, матери: // Легко ли из питейного // Дозваться мужиков?..
Жена попова толстая, // Попова дочка белая, // Попова
лошадь жирная, // Пчела попова сытая, //
Как колокол гудёт!» // — Ну, вот тебе хваленое // Поповское житье!
Первое время в Москве Левина занимали
лошади, приведенные из деревни. Ему хотелось устроить эту часть
как можно лучше и дешевле; но оказалось, что свои
лошади обходились дороже извозчичьих, и извозчика всё-таки брали.