— Што ты, Петр Елисеич?.. Не всякое лыко в строку, родимый мой. Взъелся ты на меня даве, это точно, а только я-то
и ухом не веду… Много нас, хошь кого вышибут из терпения. Вот хозяйка у меня посерживается малым делом: утром половик выкинула… Нездоровится ей.
— Извините, Александра Павловна, не все равно. Иной скажет мне слово, меня всего проймет, другой то же самое слово скажет или еще красивее, — я
и ухом не поведу. Отчего это?
Неточные совпадения
Сейчас же, еще за
ухой, Гагину подали шампанского,
и он
велел наливать в четыре стакана. Левин
не отказался от предлагаемого вина
и спросил другую бутылку. Он проголодался
и ел
и пил с большим удовольствием
и еще с большим удовольствием принимал участие в веселых
и простых разговорах собеседников. Гагин, понизив голос, рассказывал новый петербургский анекдот,
и анекдот, хотя неприличный
и глупый, был так смешон, что Левин расхохотался так громко, что на него оглянулись соседи.
Переодевшись без торопливости (он никогда
не торопился
и не терял самообладания), Вронский
велел ехать к баракам. От бараков ему уже были видны море экипажей, пешеходов, солдат, окружавших гипподром,
и кипящие народом беседки. Шли, вероятно, вторые скачки, потому что в то время, как он входил в барак, он слышал звонок. Подходя к конюшне, он встретился с белоногим рыжим Гладиатором Махотина, которого в оранжевой с синим попоне с кажущимися огромными, отороченными синим
ушами вели на гипподром.
И вот вдруг мне тогда в ту же секунду кто-то
и шепни на
ухо: «Да ведь завтра-то этакая, как приедешь с предложением руки,
и не выйдет к тебе, а
велит кучеру со двора тебя вытолкать.
— Милый! Молодец! Он кофейку выпьет.
Не подогреть ли? Да нет,
и теперь кипит. Кофе знатный, смердяковский. На кофе да на кулебяки Смердяков у меня артист, да на
уху еще, правда. Когда-нибудь на
уху приходи, заранее дай знать… Да постой, постой, ведь я тебе давеча совсем
велел сегодня же переселиться с тюфяком
и подушками? Тюфяк-то притащил? хе-хе-хе!..
— Ты, сударыня, что, — крикнула бабушка сердито, — молода шутить над бабушкой! Я тебя
и за
ухо, да в лапти: нужды нет, что большая! Он от рук отбился, вышел из повиновения: с Маркушкой связался — последнее дело! Я на него рукой махнула, а ты еще погоди, я тебя уйму! А ты, Борис Павлыч, женись,
не женись — мне все равно, только отстань
и вздору
не мели. Я вот Тита Никоныча принимать
не велю…