— Бог тебя простит, Мосеюшко, бог благословит, — с строгою ласковостью в
голосе ответила старуха, довольная покорностью этого третьего сына.
Неточные совпадения
— Усех, вашескородие… —
отвечал голос туляка-лесообъездчика.
— У кабинети, —
ответил сверху
голос Катри.
— А Луку Назарыча повидать бы, —
ответил хриплый
голос. — Мы до него пришли…
— Аминь! —
ответила Таисья, выглядывая в окно. — Да это ты, Аграфена, а я и не узнала тебя по голосу-то.
— Сейчас приду, сказала, —
ответил голос исчезнувшей в темноте Таисьи.
— Ишь какой выискался охотник до баб, —
ответил с полатей
голос Мосея. — Куда опять поволокся, спасеная душа?
— Аминь! —
ответил женский
голос.
— Богу
ответите за сироту, Петр Елисеич! — доносился звонкий
голос Домнушки через запертые двери. — Другие-то побоятся вам оказать, а я вся тут… Нечего с меня взять, с солдатки! Дочь у вас растет, большая будет, вам же стыдно… Этакой срам в дому! Беспременно этого варнака Тишку в три шеи. Обнакновенно, Катря — глупая девка и больше ничего, а вы хозяин в дому и
ответите за нее.
— Нет, я не раскаиваюсь в этом, —
ответил он дрожащим
голосом. — Каждый порядочный человек должен был сделать то же самое.
— Отворяй ворота, Татьяна, —
ответила Агафья с телеги, и Татьяна узнала ее
голос.
Вот и Кержацкий конец. Много изб стояло еще заколоченными. Груздев прошел мимо двора брательников Гущиных, миновал избу Никитича и не без волнения подошел к избушке мастерицы Таисьи. Он постучал в оконце и помолитвовался: «Господи Исусе Христе, помилуй нас!» — «Аминь!» —
ответил женский
голос из избушки. Груздев больше всего боялся, что не застанет мастерицы дома, и теперь облегченно вздохнул. Выглянув в окошко, Таисья узнала гостя и бросилась навстречу.
Все другие с любопытством ждали, как начальник позовет Обломова, как холодно и покойно спросит, «он ли это отослал бумагу в Архангельск», и все недоумевали, каким
голосом ответит ему Илья Ильич.
Неточные совпадения
Отвечайте, говорите же, я хочу слышать ваш
голос!..
— Держу, —
отвечал Вулич глухим
голосом. — Майор, вы будете судьею; вот пятнадцать червонцев: остальные пять вы мне должны, и сделаете мне дружбу, прибавить их к этим.
— Все… только говорите правду… только скорее… Видите ли, я много думала, стараясь объяснить, оправдать ваше поведение; может быть, вы боитесь препятствий со стороны моих родных… это ничего; когда они узнают… (ее
голос задрожал) я их упрошу. Или ваше собственное положение… но знайте, что я всем могу пожертвовать для того, которого люблю… О,
отвечайте скорее, сжальтесь… Вы меня не презираете, не правда ли?
И вдруг Раскольникову ясно припомнилась вся сцена третьего дня под воротами; он сообразил, что, кроме дворников, там стояло тогда еще несколько человек, стояли и женщины. Он припомнил один
голос, предлагавший вести его прямо в квартал. Лицо говорившего не мог он вспомнить и даже теперь не признавал, но ему памятно было, что он даже что-то
ответил ему тогда, обернулся к нему…
— Не был, —
отвечал Обломов
голосом школьника.