Неточные совпадения
— Конешно, не бабьего это
ума дело, — авторитетно подтвердил Тит, державший своих баб
в качестве бессловесной скотины. — Надо обмозговать дело.
— Ох, матушка… пропали мы все… всякого
ума решились. Вот-вот брательники воротятся… смертынька наша… И огня засветить не смеем, так
в потемках и сидим.
— И спрашивай баб да робят, коли своего
ума не стало, — отвечал Тит. — Разе это порядок, штобы с бабами
в этаком деле вязаться? Бабий-то
ум, как коромысло: и криво, и зарубисто, и на два конца…
Ведь не съест же она ее
в самом деле, ежели у ней и на
уме нет ничего худого, как у других фабричных девок.
— А Кузьмич-то на што? — проговорила она, раскинув своим бабьим
умом. — Ужо я ему поговорю… Он
в меховом корпусе сейчас ходит, вот бы
в самый раз туды Тараска определить. Сидел бы парнишка
в тепле и одёжи никакой не нужно, и вся работа с масленкой около машины походить да паклей ржавчину обтереть… Говорю:
в самый раз.
У Нюрочки что-то было на
уме, что ее занимало больше, чем предстоявший переезд
в Самосадку. На прощанье она не выдержала и проговорила...
— Совсем мужик решился
ума, — толковали соседки по своим заугольям. — А все его та, змея-то, Аграфена, испортила… Поди, напоила его каким-нибудь приворотным зельем, вот он и озверел. Кержанки на это дошлые, анафемы… Извела мужика, а сама улепетнула
в скиты грех хоронить. Разорвать бы ее на мелкие части…
— Не рассоримся, Макар, ежели, например, с
умом… — объяснял «Домнушкин солдат» с обычною своею таинственностью. — Места двоим хватит достаточно: ты
в передней избе живи, я
в задней. Родитель-то у нас запасливый старичок…
Пока мать Енафа началила, Аглаида стояла, опустив глаза. Она не проронила ни одного слова
в свое оправдание, потому что мать Енафа просто хотела сорвать расходившееся сердце на ее безответной голове. Поругается и перестанет. У Аглаиды совсем не то было на
уме, что подозревала мать Енафа, обличая ее
в шашнях с Кириллом. Притом Енафа любила ее больше своих дочерей, и если бранила, то уж такая у ней была привычка.
— Мечтание это, голубушка!.. Враг он тебе злейший, мочеганин-то этот. Зачем он ехал-то, когда добрые люди на молитву пришли?.. И Гермогена знаю.
В четвертый раз сам себя окрестил: вот он каков человек… Хуже никонианина. У них
в Златоусте последнего
ума решились от этих поморцев… А мать Фаина к поповщине гнет, потому как сама-то она из часовенных.
Так караван и отвалил без хозяина, а Груздев полетел
в Мурмос. Сидя
в экипаже, он рыдал, как ребенок… Черт с ним и с караваном!.. Целую жизнь прожили вместе душа
в душу, а тут не привел бог и глаза закрыть. И как все это вдруг… Где у него ум-то был?
— Вы все такие, скитские матери! — со слезами повторяла Аглаида. — Не меня, а вас всех надо утопить… С вами и говорить-то грешно. Одна Пульхерия только и есть, да и та давно из
ума выжила.
В мире грех, а по скитам-то
в десять раз больше греха. А еще туда же про Кирилла судачите… И он грешный человек, только все через вас же, скитских матерей. На вас его грехи и взыщутся… Знаю я все!..
— Прости ты ее, матушка, — молила Таисья, кланяясь Енафе
в пояс. — Не от
ума вышло это самое дело… Да и канун надо начинать, а то анбашские, гляди, кончат.
Убитый Кирилл лежал попрежнему
в снегу ничком. Он был
в одной рубахе и
в валенках. Длинные темные волосы разметались
в снегу, как крыло подстреленной птицы. Около головы снег был окрашен кровью. Лошадь была оставлена версты за две,
в береговом ситнике, и Мосей соображал, что им придется нести убитого на руках. Эх, неладно, что он связался с этими мочеганами: не то у них было на
уме… Один за бабой погнался, другой за деньгами. Того гляди, разболтают еще.
В избушке Таисьи Нюрочка познакомилась и с сестрой Авгарью, которая редко говорила, а обыкновенно сидела, опустив глаза. Нюрочку так и тянуло к этой застывшей женской красоте, витавшей
умом в неведомом для нее мире. Когда Нюрочка сделала попытку разговориться с этою таинственною духовною сестрой, та взглянула на нее какими-то испуганными глазами и отодвинулась, точно боялась осквернить своим прикосновением еще нетронутую чистоту.
— Нюрочка, ты взяла бы какую-нибудь книжку и почитала вслух больному, а то ведь можно с
ума сойти от этого дурацкого лежанья… Конечно, тебе одной ходить
в сарайную неудобно, а будешь читать, когда там Таисья бывает.
В этих походах против Морока главное участие принимали старики, а молодежь оставалась
в стороне, — у ней было свое на
уме.
— Нечего вам мудрить-то, старые черти! — огрызнулась на всех троих Рачителиха. — Не вашего это
ума дело… Видно, брать тебе, Никитич, Пашку к себе
в дом зятем. Федорку принял, а теперь бери Пашку… Парень отличный.
Тысячи мыслей вихрем пронеслись
в голове Нюрочки, и ей самой начинало казаться, что и она тоже сходит с
ума.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и
умом // Быть чувства мелкого рабом?
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И
ум, еще
в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово //
В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
За что ж виновнее Татьяна? // За то ль, что
в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, //
Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, //
В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным
умом, // Кипящим
в действии пустом.
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на
ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.