Петр Елисеич отмалчивался, что еще больше раздражало Голиковского. Старик исправник тоже молча курил сигару; это был администратор нового типа, который понимал, что самое лучшее положение дел в уезде то, когда нет никаких дел. Создавать такие бунты просто невыгодно:
в случае чего, он же и останется в ответе, а пусть Голиковский сам расхлебывает кашу, благо получает ровно в пять раз больше жалованья.
Неточные совпадения
Что мог объяснить Петр Елисеич чистой детской душе, когда этот
случай был каплей
в море крепостного заводского зла?
Положение Татьяны
в семье было очень тяжелое. Это было всем хорошо известно, но каждый смотрел на это, как на что-то неизбежное. Макар пьянствовал, Макар походя бил жену, Макар вообще безобразничал, но где дело касалось жены — вся семья молчала и делала вид,
что ничего не видит и не слышит. Особенно фальшивили
в этом
случае старики, подставлявшие несчастную бабу под обух своими руками. Когда соседки начинали приставать к Палагее, она подбирала строго губы и всегда отвечала одно и то же...
С Никитичем, цепляясь за полу его кафтана, из корпуса
в корпус ходила маленькая Оленка, которая и выросла под домной. Одна
в другие корпуса она боялась ходить, потому
что рабочие пели ей нехорошие песни, а мальчишки, приносившие
в бураках обед, колотили ее при
случае.
Долго стоял Коваль на мосту, провожая глазами уходивший обоз. Ему было обидно,
что сват Тит уехал и ни разу не обернулся назад. Вот тебе и сват!.. Но Титу было не до вероломного свата, — старик не мог отвязаться от мысли о дураке Терешке, который все дело испортил. И откуда он взялся, подумаешь: точно из земли вырос… Идет впереди обоза без шапки, как ходил перед покойниками.
В душе Тита этот пустой
случай вызвал первую тень сомнения: уж ладно ли они выехали?
—
Чего же еще нужно? Я не хочу навязываться с своими услугами. Да, я
в этом
случае горд… У Луки Назарыча давно намечен и преемник мне: Палач… Вот
что обидно, Самойло Евтихыч! Назначь кого угодно другого, я ушел бы с спокойным сердцем… А то Палач!
Дело
в том,
что Ефим Андреич только раз
в жизни выезжал с Ключевского завода, и то по
случаю женитьбы, когда нужно было отправиться к невесте
в Мурмос.
Дарья ни за
что ни про
что прибила Феклисту, прибила на единственном основании, чтобы хоть на ком-нибудь сорвать свое расходившееся материнское сердце. Виновником падения Феклисты был старик уставщик Корнило, которому Аннушка подвела сестру за грошовый подарок, как подводила и других из любви к искусству. Феклиста отдалась старику из расчета иметь
в нем влиятельного покровителя, который при
случае и заступится, когда будут обижать свои фабричные.
Беседа затянулась на несколько часов, причем Голиковский засыпал нового друга вопросами. Петра Елисеича неприятно удивило то,
что новый управляющий главное внимание обращал больше всего на формальную сторону дела,
в частности — на канцелярские тонкости. Мимоходом он дал понять,
что это уже не первый
случай, когда ему приходится отваживаться с обессиленным заводом, как доктору с больным.
Переезд
в господский дом являлся для Нюрочки чем-то особенным, а не просто переменой одной квартиры на другую. Она предчувствовала,
что случится с ней что-то необыкновенное именно
в этом старом господском доме, и волновалась смутным предчувствием этого таинственного будущего. И отец относился к ней теперь иначе. Он уже говорил с ней как с большой и
в трудных
случаях даже советовался, как поступить лучше.
Во всех трудных
случаях обыкновенно появлялась мастерица Таисья, как было и теперь. Она уже была
в сарайной, когда поднимали туда на руках Васю. Откуда взялась Таисья, как она проскользнула
в сарайную раньше всех, осталось неизвестным, да никто про это и не спрашивал. Таисья своими руками уложила Васю на кровать Сидора Карпыча, раздела, всего ощупала и сразу решила,
что на молодом теле и не это износится.
Конечно,
в том и другом
случае источник богатства являлся крайне сомнительным, но важно было то,
что новые люди сумели воспользоваться богатством уже по-новому.
Рачитель был
в загоне, и Дунька,
в случае его провинностей, тузила его
чем попадя, как раньше тузил он ее, — роли переменились.
Голиковский ответил,
что ничего не может сделать для них, а
в случае неисполнения поставок они (вынудят его обратиться к закону.
— Как уж там знаете… Мое дело — оказать. А больного необходимо отправить
в больницу
в Пермь… Там за ним будет и уход и лечение, а бывают
случаи,
что и выздоравливают. Вот все,
что я могу сказать.
— Я ухожу, — сказала Женька. — Вы перед ней не очень-то пасуйте и перед Семеном тоже. Собачьтесь с ними вовсю. Теперь день, и они вам ничего не посмеют сделать.
В случае чего, скажите прямо, что, мол, поедете сейчас к губернатору и донесете. Скажите, что их в двадцать четыре часа закроют и выселят из города. Они от окриков шелковыми становятся. Ну-с, желаю успеха!
Неточные совпадения
Стихи на
случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? //
Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
—
В таком
случае я разбогатею, — сказал Чичиков, — потому
что начинаю почти, так сказать, с ничего.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его
в таких
случаях принимал несколько книжные обороты:
что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились,
что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и
что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и
что, прибывши
в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
— Разве эдак! — сказал Чичиков и подумал про себя: «А это, однако же, кстати,
что он дает взаймы:
в таком
случае завтра можно будет привезти».
Почтмейстер заметил,
что Чичикову предстоит священная обязанность,
что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом
случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те,
в свою очередь, обучают других учеников.