Неточные совпадения
При входе в этот корпус Луку Назарыча уже встречал заводский надзиратель Подседельников, держа снятую фуражку наотлет. Его круглое розовое лицо так и застыло от умиления, а круглые темные глаза ловили каждое движение патрона. Когда рассылка сообщил ему, что Лука Назарыч ходит по фабрике, Подседельников обежал
все корпуса
кругом, чтобы встретить начальство при исполнении обязанностей. Рядом с ним вытянулся в струнку старик уставщик, — плотинного и уставщика рабочие звали «сестрами».
Туляки строились «на расейскую руку», а самые богатые сейчас же переняли
всю кержацкую повадку, благо лесу
кругом много.
Терешка махнул рукой, повернулся на каблуках и побрел к стойке. С ним пришел в кабак степенный, седобородый старик туляк Деян, известный по
всему заводу под названием Поперешного, — он всегда шел поперек миру и теперь высматривал
кругом, к чему бы «почипляться». Завидев Тита Горбатого, Деян поздоровался с ним и, мотнув головой на галдевшего Терешку, проговорил...
Скоро под окнами образовался
круг, и грянула проголосная песня. Певцы были
все кержаки, — отличались брательники Гущины. Обережной Груздева, силач Матюшка Гущин, достал берестяной рожок и заводил необыкновенно кудрявые колена; в Ключевском заводе на этом рожке играли
всего двое, Матюшка да доменный мастер Никитич. Проголосная песня полилась широкою рекой, и
все затихло
кругом.
Какое-то стихийное веселье охватило
весь господский дом. Иван Семеныч развернулся и потребовал песенников в горницы, а когда
круг грянул...
Сегодня обеденный стол был поставлен в парадной зале, и прислуга сбилась с ног, стараясь устроить
все форменно. Петр Елисеич в волнении ходил
кругом стола и особенно сильно размахивал платком.
Наступила тяжелая минута общего молчания.
Всем было неловко. Казачок Тишка стоял у стены, опустив глаза, и только побелевшие губы у него тряслись от страха: ловко скрутил Кирилл Самойлу Евтихыча… Один Илюшка посматривал на
всех с скрытою во взгляде улыбкой: он был чужой здесь и понимал только одну смешную сторону в унижении Груздева. Заболотский инок посмотрел
кругом удивленными глазами, расслабленно опустился на свое место и, закрыв лицо руками, заплакал с какими-то детскими всхлипываниями.
Ребята боролись скоро, и на
круг выходили
все новые борцы.
Круг делался
все плотнее, несмотря на отчаянные усилия Никитича, раздвигавшего напиравший народ.
Все были уверены вперед, что
круг унесет Матюшка Гущин, который будет бороться последним. Он уже раза два уносил
круг, и обе стороны оставались довольны, потому что каждая считала Матюшку своим: ключевляне — потому, что Матюшка родился и вырос в Ключевском, а самосадские — потому, что он жил сейчас на Самосадке.
По
кругу пробежал ропот неудовольствия: если мочеганин унесет
круг, то это будет вечным позором для
всей пристани, и самосадским борцам стыдно будет показать глаза на Ключевской завод.
Всю ночь Груздев страшно мучился. Ему
все представлялось, что он бьется в
кругу не на живот, а на смерть: поборет одного — выходит другой, поборет другого — третий, и так без конца. На улице долго пьяные мужики горланили песни, а Груздев стонал, как раздавленный.
Такие разговоры повторялись каждый день с небольшими вариациями, но последнего слова никто не говорил, а
всё ходили
кругом да около. Старый Тит стороной вызнал, как думают другие старики. Раза два, закинув какое-нибудь заделье, он объехал почти
все покосы по Сойге и Култыму и везде сталкивался со стариками. Свои туляки говорили
все в одно слово, а хохлы или упрямились, или хитрили. Ну, да хохлы сами про себя знают, а Тит думал больше о своем Туляцком конце.
Всех он знает и знает
все, что делается
кругом.
Девушку больше
всего пугала мертвая тишина, которая стояла
кругом.
Перед отъездом Нюрочка не спала почти
всю ночь и оделась по-дорожному ровно в шесть часов утра, когда
кругом было еще темно.
Он
все оглядывался
кругом, точно боялся чего.
— Да кто тебя раньше-то знал? — говорил Груздев. —
Всех знаю на сто верст
кругом, а тебя не знал.
Макар тоже заметно припадал к Мосею, особенно когда разговор заходил о земле. Мосей не вдруг распоясывался, как
все раскольники, и сначала даже косился на Макара, памятуя двойную обиду, нанесенную им кержакам: первая обида —
круг унес на Самосадке, а вторая — испортил девку Аграфену.
Это слово точно придавило Макара, и он бессильно опустился на лавку около стола. Да, он теперь только разглядел спавшего на лавке маленького духовного брата, — ребенок спал, укрытый заячьей шубкой. У Макара заходили в глазах красные
круги, точно его ударили обухом по голове. Авгарь, воспользовавшись этим моментом, выскользнула из избы, но Макар даже не пошевелился на лавке и смотрел на спавшего ребенка, один вид которого повернул
всю его душу.
И, позабыв столицы дальной // И блеск и шумные пиры, // В глуши Молдавии печальной // Она смиренные шатры // Племен бродящих посещала, // И между ими одичала, // И позабыла речь богов // Для скудных, странных языков, // Для песен степи, ей любезной… // Вдруг изменилось
всё кругом, // И вот она в саду моем // Явилась барышней уездной, // С печальной думою в очах, // С французской книжкою в руках.
Неточные совпадения
На дороге обчистил меня
кругом пехотный капитан, так что трактирщик хотел уже было посадить в тюрьму; как вдруг, по моей петербургской физиономии и по костюму,
весь город принял меня за генерал-губернатора.
У каждого крестьянина // Душа что туча черная — // Гневна, грозна, — и надо бы // Громам греметь оттудова, // Кровавым лить дождям, // А
все вином кончается. // Пошла по жилам чарочка — // И рассмеялась добрая // Крестьянская душа! // Не горевать тут надобно, // Гляди
кругом — возрадуйся! // Ай парни, ай молодушки, // Умеют погулять! // Повымахали косточки, // Повымотали душеньку, // А удаль молодецкую // Про случай сберегли!..
Сверху черная, безграничная бездна, прорезываемая молниями;
кругом воздух, наполненный крутящимися атомами пыли, —
все это представляло неизобразимый хаос, на грозном фоне которого выступал не менее грозный силуэт пожара.
Все мыслительные силы сосредоточивались на загадочном идиоте и в мучительном беспокойстве кружились в одном и том же волшебном
круге, которого центром был он.
—
Все или один?» И, не помогая мучившемуся юноше, с которым она танцовала, в разговоре, нить которого он упустил и не мог поднять, и наружно подчиняясь весело-громким повелительным крикам Корсунского, то бросающего
всех в grand rond, [большой
круг,] то в chaîne, [цепь,] она наблюдала, и сердце ее сжималось больше и больше.