Неточные совпадения
— Ну, господа, теперь можно и
выпить, — предлагал Мухин,
стараясь занимать своих гостей.
Больше всех надоедал Домнушке гонявшийся за ней по пятам Вася Груздев, который толкал ее в спину, щипал и все
старался подставить ногу, когда она тащила какую-нибудь посуду. Этот «пристанской разбойник», как окрестила его прислуга, вообще всем надоел. Когда ему наскучило дразнить Сидора Карпыча, он приставал к Нюрочке, и бедная девочка не знала, куда от него спрятаться. Она спаслась только тем, что ушла за отцом в сарайную. Петр Елисеич, по обычаю, должен
был поднести всем по стакану водки «из своих рук».
Оставив с Нюрочкой горничную Катрю, Петр Елисеич вернулся к гостям. Радостный день
был для него испорчен этим эпизодом: в душе поднялись старые воспоминания. Иван Семеныч
старался не смотреть на него.
Пашка
старался усвоить грубый тон Илюшки, которому вообще подражал во всем, — Илюшка
был старше его и везде лез в первую голову. Из избы ребята прошли в огород, где и спрятались за худою баней, — отсюда через прясло
было отлично видно, как Тит поедет на покос.
— Ты все про других рассказываешь, родимый мой, — приставал Мосей, разглаживая свою бороду корявою, обожженною рукой. — А нам до себя… Мы тебя своим считаем, самосадским, так, значит, уж ты все обскажи нам, чтобы без сумления. Вот и старички послушают… Там заводы как хотят, а наша Самосадка допрежь заводов стояла. Прапрадеды жили на Каменке, когда о заводах и слыхом
было не слыхать… Наше дело совсем особенное. Родимый мой, ты уж для нас-то
постарайся, чтобы воля вышла нам правильная…
Сегодня обеденный стол
был поставлен в парадной зале, и прислуга сбилась с ног,
стараясь устроить все форменно. Петр Елисеич в волнении ходил кругом стола и особенно сильно размахивал платком.
— Родимые мои… — повторял Самоварник, помахивая подобранным халатом, как хвостом. —
Постарайтесь, голубчики! Штобы не стыдно
было на завод воротиться…
Петр Елисеич
был другого мнения, которое
старался высказать по возможности в самой мягкой форме. В Западной Европе даровой крепостной труд давно уже не существует, а между тем заводское дело процветает благодаря машинам и улучшениям в производстве. Конечно, сразу нельзя обставить заводы, но постепенно все устроится. Даже
будет выгоднее и для заводов эта новая система хозяйства.
Ей
было и обидно и горько, и она напрасно
старалась подавить в себе сочувствие к этой несчастной.
— Ты в самом-то деле уходил бы куда ни на
есть, Кирило, — заметила Таисья,
стараясь сдержать накипевшую в ней ярость. — Мое дело женское, мало ли што скажут…
— Да я-то враг, што ли, самому себе? — кричал Тит, ударяя себя в грудь кулаком. — На свои глаза свидетелей не надо… В первую голову всю свою семью выведу в орду. Все у меня
есть, этово-тово, всем от господа бога доволен, а в орде лучше… Наша заводская копейка дешевая, Петр Елисеич, а хрестьянская двухвершковым гвоздем приколочена. Все свое в хрестьянах: и хлеб, и харч, и обуй, и одёжа… Мне-то немного надо, о молодых
стараюсь…
— Нюрочка, нужно собираться: мы переедем жить в Самосадку, — проговорил он,
стараясь по лицу девочки угадать произведенное его словами впечатление. — Это не скоро еще
будет, но необходимо все приготовить.
— Ты, Домна, помогай Татьяне-то Ивановне, — наговаривал ей солдат тоже при Макаре. — Ты вот и в чужих людях жила, а свой женский вид не потеряла. Ну, там по хозяйству подсобляй, за ребятишками пригляди и всякое прочее: рука руку моет… Тебе-то в охотку
будет поработать, а Татьяна Ивановна, глядишь, и переведет дух. Ты уж
старайся, потому как в нашем дому работы Татьяны Ивановны и не усчитаешь… Так ведь я говорю, Макар?
Ненависть Морока объяснялась тем обстоятельством, что он подозревал Самоварника в шашнях с Феклистой, работавшей на фабрике. Это
была совсем некрасивая и такая худенькая девушка, у которой душа едва держалась в теле, но она как-то пришлась по сердцу Мороку, и он следил за ней издали. С этою Феклистой он не сказал никогда ни одного слова и даже
старался не встречаться с ней, но за нее он чуть не задушил солдатку Аннушку только потому, что не терял надежды задушить ее в свое время.
— Я
буду вместе с тобой молиться, — отвечала Нюрочка,
стараясь прижаться всем телом к ласковой послушнице.
Это известие взволновало мать Енафу, хотя она и
старалась не выдавать себя. В самом деле, неспроста поволоклась Фаина такую рань… Нужно
было и самим торопиться. Впрочем, сборы
были недолгие: собрать котомки, взять палки в руки — и все тут. Раньше мать Енафа выходила на могилку о. Спиридония с своими дочерьми да иноком Кириллом, а теперь захватила с собой и Аглаиду. Нужно
было пройти пешком верст пятьдесят.
Авгарь, побелевшая от ужаса, делала знаки, чтобы Конон не отворял двери, но он только махнул на нее рукой. Дверь
была без крючка и распахнулась сама, впустив большого мужика в собачьей яге. [Яга — шуба вверх мехом. (Прим. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)] За ним вошел другой, поменьше, и заметно
старался спрятаться за первым.
Один момент — и детская душа улетела бы из маленького тельца, как легкий вздох, но в эту самую минуту за избушкой раздался отчаянный, нечеловеческий крик. Макар бросился из избушки, как
был без шапки. Саженях в двадцати от избушки, в мелкой березовой поросли копошились в снегу три человеческих фигуры. Подбежав к ним, Макар увидел, как солдат Артем одною рукой
старался оттащить голосившую Аграфену с лежавшего ничком в снегу Кирилла, а другою рукой ощупывал убитого, отыскивая что-то еще на теплом трупе.
Первый момент свидания вышел довольно натянутым, как Голиковский ни
старался занять гостя. Лука Назарыч как-то все ежился, точно ему
было холодно, и только кряхтел, хмуря седые брови. Наконец, он поднялся, застегнул сюртук на все пуговицы и проговорил...
Неточные совпадения
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё
было ново; // Он охладительное слово // В устах
старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Кому не скучно лицемерить, // Различно повторять одно, //
Стараться важно в том уверить, // В чем все уверены давно, // Всё те же слышать возраженья, // Уничтожать предрассужденья, // Которых не
было и нет // У девочки в тринадцать лет! // Кого не утомят угрозы, // Моленья, клятвы, мнимый страх, // Записки на шести листах, // Обманы, сплетни, кольцы, слезы, // Надзоры теток, матерей, // И дружба тяжкая мужей!
Так
старайся, чтобы он
был хорошим хлебопашцем.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. —
Старайтесь только, чтобы производство дела
было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не
было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению,
старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
Может
быть, два-три человека извлекли себе настоящую пользу, да и то оттого, может, что и без того
были умны, а прочие ведь только и
стараются узнать то, что портит здоровье, да и выманивает деньги.