Неточные совпадения
Когда, перед сватовством, жениху захотелось хоть издали взглянуть на будущую подругу своей жизни, это позволили ему сделать
только в виде исключительной милости,
и то при таких условиях: жениха заперли в комнату,
и он мог
видеть невесту
только в замочную скважину.
Нашлись, конечно, сейчас же такие люди, которые или что-нибудь
видели своими глазами, или что-нибудь слышали собственными ушами; другим стоило
только порыться в своей памяти
и припомнить, что было сказано кем-то
и когда-то; большинство ссылалось без зазрения совести на самых достоверных людей, отличных знакомых
и близких родных, которые никогда не согласятся лгать
и придумывать от себя, а имеют прекрасное обыкновение говорить
только одну правду.
— А я все-таки знаю
и желаю, чтобы Nicolas хорошенько подобрал к рукам
и Привалова
и опекунов… Да. Пусть Бахаревы останутся с носом
и любуются на свою Nadine, а мы женим Привалова на Алле… Вот
увидите. Это
только нужно повести дело умненько: tete-a-tete, [свидание наедине (фр.).] маленький пикник, что-нибудь вроде нервного припадка… Ведь эти мужчины все дураки: увидали женщину, —
и сейчас глаза за корсет. Вот мы…
— Да, но все-таки один в поле не воин… Вы
только дайте мне честное слово, что если мой план вам понравится — барыши пополам. Да, впрочем, вы
и сами
увидите, что без меня трудно будет обойтись, потому что в план входит несколько очень тонких махинаций.
О странностях Ляховского, о его страшной скупости ходили тысячи всевозможных рассказов,
и нужно сознаться, что большею частью они были справедливы.
Только, как часто бывает в таких случаях, люди из-за этой скупости
и странностей не желают
видеть того, что их создало. Наживать для того, чтобы еще наживать, — сделалось той скорлупой, которая с каждым годом все толще
и толще нарастала на нем
и медленно хоронила под своей оболочкой живого человека.
— Ну, так вы, батенька, ничего не
видели; это unicus [редкий экземпляр (лат.).] в своем роде… Да, да. Наш доктор отыскал его… Замечательная голова: философ, ученый, поэт — все, что хотите, черт его знает, чего он
только не учил
и чего не знает! В высшей степени талантливая натура.
И очень благодарен доктору за этот подарок.
— Для вас прежде всего важно выиграть время, — невозмутимо объяснял дядюшка, — пока Веревкин
и Привалов будут хлопотать об уничтожении опеки, мы устроим самую простую вещь — затянем дело.
Видите ли, есть в Петербурге одна дама. Она не куртизанка, как принято понимать это слово, вот
только имеет близкие сношения с теми сферами, где…
Целую ночь снилась Привалову голодная Бухтарма. Он
видел грязных, голодных женщин,
видел худых, как скелеты, детей… Они не протягивали к нему своих детских ручек, не просили, не плакали.
Только длинная шея Урукая вытянулась еще длиннее,
и с его губ сорвались слова упрека...
—
Только одно слово, пани Марина, а иначе — я погиб…
Только одно слово. О, пани все на свете знает… пани все
видела, пани стоит сказать одно слово,
и мы все спасены.
Антонида Ивановна ничего не ответила мужу, а
только медленно посмотрела своим теплым
и влажным взглядом на Привалова, точно хотела сказать этим взглядом: «Что же вы не предлагаете мне руки? Ведь вы
видите, что я стою одна…» Привалов предложил руку,
и Антонида Ивановна слегка оперлась на нее своей затянутой выше локтя в белую лайковую перчатку рукой.
Надежда Васильевна печально улыбнулась
и слегка пожала плечами. Привалов
видел, что она что-то хочет ему объяснить
и не решается. Но он был так счастлив в настоящую минуту, так глупо счастлив
и, как слишком счастливые люди, с эгоизмом думал
только о себе
и не желал знать ничего более.
Мазурка кончилась сама собой, когда той молоденькой девушке, которую
видел давеча Привалов на лестнице, сделалось дурно. Ее под руки увели в дамскую уборную. Агриппина Филипьевна прошла вся красная, как морковь, с растрепавшимися на затылке волосами. У бедной Ани Поярковой оборвали трен, так что дамы должны были образовать вокруг нее живую стену
и только уже под этим прикрытием увели сконфуженную девушку в уборную.
— Вы считаете меня совсем пустой девушкой… — заговорила Зося упавшим, глухим голосом. — Я
вижу, не отпирайтесь. Вы думаете, что я способна
только дурачиться, наряжаться
и выезжать лошадей. Да? Ведь так?
Курсы Василия Назарыча в среде узловской денежной братии начали быстро падать,
и его векселя, в первый раз в жизни, Узловско-Моховский банк отказался учитывать Василий Назарыч этим не особенно огорчился, но он хорошо
видел, откуда был брошен в него камень; этот отказ был произведением Половодова, который по своей натуре способен был наносить удары
только из-за угла.
Сквозь всю окружавшую его суету
и мелькавшие кругом его лица он
видел только одну Зосю, эту маленькую царицу, дарившую его бесконечным счастьем.
Тысячу раз перебирал старик в своей памяти все обстоятельства этого страшного для него дела
и каждый раз
видел только то, что одна его Надя виновата во всем.
Привалова вдруг охватило страстное желание рассказать — нет, исповедаться ей во всем, никому больше, а
только ей одной. Все другие могли
видеть одну
только внешность, а ей он откроет свою душу; пусть она казнит его своим презрением. Сейчас
и здесь же. Ему будет легче…
«Боже мой! кто это выдумал путешествия? — невольно с горестью воскликнул я, — едешь четвертый месяц,
только и видишь серое небо и качку!» Кто-то засмеялся. «Ах, это вы!» — сказал я, увидя, что в каюте стоит, держась рукой за потолок, самый высокий из моих товарищей, К. И. Лосев. «Да право! — продолжал я, — где же это синее море, голубое небо да теплота, птицы какие-то да рыбы, которых, говорят, видно на самом дне?» На ропот мой как тут явился и дед.
Неточные совпадения
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал
только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно
увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли
и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе //
И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Так он писал темно
и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не
вижу я; да что нам в том?) //
И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет //
И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей
видеть вас, // Чтоб
только слышать ваши речи, // Вам слово молвить,
и потом // Всё думать, думать об одном //
И день
и ночь до новой встречи.
Она поэту подарила // Младых восторгов первый сон, //
И мысль об ней одушевила // Его цевницы первый стон. // Простите, игры золотые! // Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, //
И ночь,
и звезды,
и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки средь вечерней тьмы, //
И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче
видим только в ней // Замену тусклых фонарей.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже
видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.