Неточные совпадения
Привалов поздоровался с девушкой и несколько мгновений смотрел на нее удивленными глазами, точно стараясь что-то припомнить. В этом спокойном девичьем
лице с большими темно-серыми глазами для него было столько знакомого и вместе с
тем столько нового.
В самых глупостях, которые говорил Nicolas Веревкин с совершенно серьезным
лицом, было что-то особенное: скажи
то же самое другой, — было бы смешно и глупо, а у Nicolas Веревкина все сходило с рук за чистую монету.
Привалов раскланялся, Алла ограничилась легким кивком головы и заняла место около мамаши. Агриппина Филипьевна заставила Аллу рассказать о нынешней рыбной ловле, что последняя и выполнила с большим искусством,
то есть слегка картавым выговором передала несколько смешных сцен, где главным действующим
лицом был дядюшка.
«Нет, это все не
то…» — думал Половодов с закрытыми глазами, вызывая в своей памяти ряд знакомых женских
лиц…
Пока Антонида Ивановна говорила
то, что говорят все жены подгулявшим мужьям, Половодов внимательно рассматривал жену, ее высокую фигуру в полном расцвете женской красоты, красивое
лицо, умный ленивый взгляд, глаза с поволокой.
В высохшем помертвелом
лице Ляховского оставались живыми только одни глаза, темные и блестящие они еще свидетельствовали о
том запасе жизненных сил, который каким-то чудом сохранился в его высохшей фигуре.
Звонок повторился с новой силой, и когда Лука приотворил дверь, чтобы посмотреть на своего неприятеля, он даже немного попятился назад: в дверях стоял низенький толстый седой старик с желтым калмыцким
лицом, приплюснутым носом и узкими черными, как агат, глазами. Облепленный грязью татарский азям и смятая войлочная шляпа свидетельствовали о
том, что гость заявился прямо с дороги.
— А ты бы поменьше водку-то трескал, отдохнуть бы ей дал, а
то ведь
лица на тебе нет: все заплыло под один пузырь.
— Но нельзя ли подготовить Василья Назарыча при помощи третьего
лица…
то есть убедить, чтобы он взял от меня
то, на что он имеет полное право?
Те же обожженные
лица, кожаные фартуки, мягкие пряденики на ногах.
Вечером в кабинете Бахарева шли горячие споры и рассуждения на всевозможные
темы. Горничной пришлось заменить очень много выпитых бутылок вина новыми.
Лица у всех раскраснелись, глаза блестели. Все выходило так тепло и сердечно, как в дни зеленой юности. Каждый высказывал свою мысль без всяких наружных прикрытий, а так, как она выливалась из головы.
Ведь вам придется стать
лицом к
лицу с организованной силой эксплуатации, с одной стороны, а с другой — с пассивным сопротивлением
той именно массы, для которой все будет делаться.
— Мне иногда хочется умереть… — заговорила Зося тихим, прерывающимся голосом;
лицо у нее покрылось розовыми пятнами, глаза потемнели. — Проходят лучшие молодые годы, а между
тем найдется ли хоть одна такая минута, о которой можно было бы вспомнить с удовольствием?.. Все бесцельно и пусто, вечные будни, и ни одной светлой минуты.
С самым серьезным
лицом она болтала тысячи
тех милых глупостей, какие умеют говорить только женщины, чувствующие, что их любят; самые капризы и даже вспышки гнева, как цветами, пересыпались самыми неожиданными проявлениями загоравшейся страсти.
— Скажите, пожалуйста, за что ненавидит меня эта дама? — спрашивала Зося доктора Сараева, указывая на Хину. — Она просто как-то шипит, когда увидит меня… У нее делается такое страшное
лицо, что я не шутя начинаю бояться ее. А между
тем я решительно ничего ей не сделала.
Этот визит омрачил счастливое настроение Заплатиной, и она должна была из чувства безопасности прекратить свои дальнейшие посещения Ляховских. Да кроме
того, ей совсем не нравилось смотреть на презрительное выражение
лица, с которым встретил ее сам Игнатий Львович, хотя ему как больному можно было многое извинить; затем натянутая любезность, с какой обращался к ней доктор, тоже шокировала покорную приличиям света натуру Хионии Алексеевны.
Пока Привалов говорил, Зося внимательно рассматривала выражение этого загорелого добродушного
лица; открытый взгляд карих глаз, что-то уверенное и спокойное в движениях произвели сегодня на Зосю
то впечатление, которое было подготовлено рассказами Хины.
Глядя на эти довольные
лица, которые служили характерной вывеской крепко сколоченных и хорошо прилаженных к выгодному делу капиталов, кажется, ни на мгновение нельзя было сомневаться в
том, «кому живется весело, вольготно на Руси»…
Когда Привалов вошел в комнату, на него никто даже не взглянул, так все были заняты главными действующими
лицами,
то есть Иваном Яковличем и «московским барином».
Он припомнил Ирбитскую ярмарку, где
лицом к
лицу видел
ту страшную силу, с которой хотел бороться.
Она показалась Привалову и выше и полнее. Но
лицо оставалось таким же, с оттенком
той строгой красоты, которая смягчалась только бахаревской улыбкой. Серые глаза смотрели мягче и немного грустно, точно в их глубине залегла какая-то тень. Держала она себя по-прежнему просто, по-дружески, с
той откровенностью, какая обезоруживает всякий дурной помысел, всякое дурное желание.
Надежда Васильевна заговорила на эту
тему, глаза у нее блестели, а на
лице выступил яркий румянец.
С доктором сделалась истерика, так что Привалову пришлось возиться с ним до самого утра. Старик немного забылся только пред серым осенним рассветом, но и этот тяжелый сон был нарушен страшным гвалтом в передней. Это ворвалась Хиония Алексеевна, которая узнала об исчезновении Зоси, кажется, одной из последних. В кабинет она влетела с искаженным злобой
лицом и несколько мгновений вопросительно смотрела
то на доктора,
то на Привалова.
— Теперь все… Компания приобрела заводы с рассрочкой платежа на тридцать семь лет,
то есть немного больше, чем даром. Кажется, вся эта компания — подставное
лицо, служащее прикрытием ловкой чиновничьей аферы.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых
лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да
та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна
лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
— Восемьдесят лет, ваше превосходительство. Но это келейное, я бы… чтобы… — Чичиков посмотрел значительно в
лицо генерала и в
то же время искоса на камердинера.
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена
лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!»
Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.