— Взять теперешних ваших опекунов: Ляховский — тот давно присосался, но поймать его ужасно трудно; Половодов еще только присматривается, нельзя ли сорвать свою долю. Когда я был опекуном, я из кожи лез, чтобы, по крайней мере, привести все в ясность; из-за этого и с Ляховским рассорился, и опеку оставил, а на мое место вдруг назначают Половодова. Если бы я знал… Мне хотелось припугнуть Ляховского, а тут вышла вон какая история.
Кто бы этого мог ожидать? Погорячился, все дело испортил.
Второй жизни у меня не будет, и мой капитал пойдет прахом, все равно,
кому бы он ни достался: Косте, Виктору, Веревкину или Марье Степановне.
Неточные совпадения
Чему учили в этом пансионе и
кто учил — едва ли ответила
бы на это и сама Хиония Алексеевна.
— Я один, один… — стонал Василий Назарыч, закидывая голову на спинку кресла. — Не на
кого положиться… Ох, хоть
бы умереть скорее!.. Нищета, позор… О, боже мой!!!
— Видишь, Надя, какое дело выходит, — заговорил старик, — не сидел
бы я, да и не думал, как добыть деньги, если
бы мое время не ушло. Старые друзья-приятели
кто разорился,
кто на том свете, а новых трудно наживать. Прежде стоило рукой повести Василию Бахареву, и за капиталом дело
бы не стало, а теперь… Не знаю вот, что еще в банке скажут: может, и поверят. А если не поверят, тогда придется обратиться к Ляховскому.
— И тщеславие… Я не скрываю. Но знаете,
кто сознает за собой известные недостатки, тот стоит на полдороге к исправлению. Если
бы была такая рука, которая… Ах да, я очень тщеславна! Я преклоняюсь пред силой, я боготворю ее. Сила всегда оригинальна, она дает себя чувствовать во всем. Я желала
бы быть рабой именно такой силы, которая выходит из ряду вон, которая не нуждается вот в этой мишуре, — Зося обвела глазами свой костюм и обстановку комнаты, — ведь такая сила наполнит целую жизнь… она даст счастье.
— Нельзя, голубчик, нельзя… Теперь вон у Бахаревых какое горе из-за моей Кати. А была
бы жива, может, еще
кому прибавила
бы и не такую печаль. Виктор Васильич куда теперь? Ох-хо-хо. Разве этот вот Веревкин выправит его — не выправит… Марья Степановна и глазыньки все выплакала из-за деток-то! У меня одна была Катя — одно и горе мое, а погорюй-ка с каждым-то детищем…
Больной неистовствовал и бесновался, так что его приходилось даже связывать, иначе он разбил
бы себе голову или убил первого,
кто подвернулся под руку.
— Скажу тебе прямо, Надя… Прости старика за откровенность и за то, что он суется не в свои дела. Да ведь ты-то моя,
кому же и позаботиться о дочери, как не отцу?.. Ты вот растишь теперь свою дочь и пойми, чего
бы ты ни сделала, чтобы видеть ее счастливой.
— Ну, слушай: я к тебе пришел, потому что, кроме тебя, никого не знаю,
кто бы помог… начать… потому что ты всех их добрее, то есть умнее, и обсудить можешь… А теперь я вижу, что ничего мне не надо, слышишь, совсем ничего… ничьих услуг и участий… Я сам… один… Ну и довольно! Оставьте меня в покое!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что
бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «
Кто? толстый этот генерал?»
Кто б ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости. Чего
бы ты за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого,
кто руку // С той стороны подал
бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И
кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Если <
бы>
кто заглянул в дом его, находившийся в городе, он
бы никак не узнал,
кто в нем хозяин.
— То есть, если
бы он не так со мной поступил; но он хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим,
кто выиграет. Хоть на плане и не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.