В соседней
комнате оказалась Агафья, и когда он в халате, в туфлях вышел туда, — она, сложив на груди руки, голые по локти, встретила его веселой улыбкой.
Помещение мое состояло из передней и комнаты, выходящей задним окном на Девичье поле, Товарищем моим по
комнате оказался некто Чистяков, выдержавший осенью экзамен в университет, но не допущенный в число студентов на том основании, что одноклассники его по гимназии, из которой он вышел, еще не окончили курса.
— А разве теперь не хорошо? Ей-Богу, хорошо! — возразил кому-то капитан и в доказательство, что ему хорошо, выпил еще рюмку водки, но к печке присаживаться не стал. Ходить по
комнате оказалось разумнее. Мысли пришли обычные, спокойные, ленивые — о том, что жид Абрамка поручику Ильину лакированные сапоги испортил; о том, сколько он будет получать денег, когда будет ротным командиром, и что казначей хороший человек, даром что поляк.
Неточные совпадения
Председатель принял Чичикова в объятия, и
комната присутствия огласилась поцелуями; спросили друг друга о здоровье;
оказалось, что у обоих побаливает поясница, что тут же было отнесено к сидячей жизни.
Лишь только они с Анисьей принялись хозяйничать в барских
комнатах вместе, Захар что ни сделает,
окажется глупостью. Каждый шаг его — все не то и не так. Пятьдесят пять лет ходил он на белом свете с уверенностью, что все, что он ни делает, иначе и лучше сделано быть не может.
Старик один засмеялся; Аркадий выразил улыбку на своем лице. Базаров только затянулся. Беседа продолжалась таким образом около часа; Аркадий успел сходить в свою
комнату, которая
оказалась предбанником, но очень уютным и чистым. Наконец вошла Танюша и доложила, что обед готов.
Минут через десять Суслова заменил Гогин, но не такой веселый, как всегда. Он
оказался более осведомленным и чем-то явно недовольным. Шагая по
комнате, прищелкивая пальцами, как человек в досаде, он вполголоса отчетливо говорил:
Потом он шагал в
комнату, и за его широкой, сутулой спиной всегда
оказывалась докторша, худенькая, желтолицая, с огромными глазами. Молча поцеловав Веру Петровну, она кланялась всем людям в
комнате, точно иконам в церкви, садилась подальше от них и сидела, как на приеме у дантиста, прикрывая рот платком. Смотрела она в тот угол, где потемнее, и как будто ждала, что вот сейчас из темноты кто-то позовет ее: