Я приехал на Сахалин в июле, когда в тайге была уже гробовая тишина; остров
казался безжизненным, и приходилось верить наблюдателям на слово, что тут водятся камчатский соловей, синица, дрозд и чиж.
Пока не подъезжал еще государь, каждый полк в своей безмолвности и неподвижности
казался безжизненным телом; только сравнивался с ним государь, полк оживлялся и гремел, присоединяясь к реву всей той линии, которую уже проехал государь.
После пурги степь
казалась безжизненной и пустынной. Гуси, утки, чайки, крохали — все куда-то исчезли. По буро-желтому фону большими пятнами белели болота, покрытые снегом. Идти было славно, мокрая земля подмерзла и выдерживала тяжесть ноги человека. Скоро мы вышли на реку и через час были на биваке.
Неточные совпадения
Приближались сумерки. Болото приняло одну общую желто-бурую окраску и имело теперь
безжизненный и пустынный вид. Горы спускались в синюю дымку вечернего тумана и
казались хмурыми. По мере того как становилось темнее, ярче разгоралось на небе зарево лесного пожара. Прошел час, другой, а Дерсу не возвращался. Я начал беспокоиться.
Людно везде, но столь строго и чинно, что ему, заезжему человеку,
безжизненным, мертвым все
показалось.
Но его не видят. Тишина
кажется еще
безжизненнее и мертвее от ровного, неуловимого жужжания и вскрикиваний. Становится жутко, томительно, почти страшно. Хочется как будто проснуться, громко вскрикнуть, застучать, опрокинуть что-нибудь, вообще сделать что-нибудь такое, что промчалось бы по коридорам, ринулось в классные двери, наполнило бы все это здание грохотом, шумом, тревогой…
Он не спускал с меня своих
безжизненных глаз и,
казалось, мигал ими, но меня нимало не коробило, когда я глядел на него.
Белобрысые пермяки с бесцветными, как пергамент, лицами, серыми глазами и неподвижно сложенными губами
казались еще
безжизненнее и серее рядом с пронырливыми и хитрыми зырянами.